Долг
Шрифт:
Мы снова устали, но, по крайней мере, разговариваем. И находимся не там, где были вчера. Каким бы ни был тот грубый и спонтанный секс, случившийся после ночного кошмара, он сблизил нас. Однажды Кейр упомянул, что внутри каждого человека идет война. Кейр трахает меня, не для того, чтобы избежать войны в собственном сердце. Он приносит войну мне, так что мы можем сражаться вместе. Губы, язык, руки, зубы - вчера ночью мы боролись за свободу с каждым толчком, каждым поцелуем, каждым стоном. Это битва без проигрыша и бесконечных побед.
Вчера вечером я призналась ему кое
Сегодня мы направляемся на остров Скай, но Кейр решил отправиться туда еще более живописным маршрутом, как будто это возможно. Если честно, мне все равно. Я сделала достаточно фотографий из этой поездки, пока мы едем по северному побережью, меня одолевают различные чувства, но мой взгляд притягивают не виды за пределами автомобиля, а человек внутри него.
Он такой красивый. Я внимательно изучаю его: бледные шрамы на скулах, глубокие царапины на костяшках, более глубокий шрам на мощном предплечье, когда он ведет машину с закатанными рукавами. Чем дольше смотрю на него, тем замечаю в нем больше нового. Может, я делаю это, потому что пытаюсь обнаружить, что скрыто внутри, как будто ищу какие-то подсказки. Шрам на его ребрах определенно один, но он был там с самого начала.
Я также задаюсь вопросом, не запоминаю ли я каждую мельчайшую подробность о нем из-за страха, что в какой-то момент мы расстанемся, и мои воспоминания будут всем, что у меня останется?
У меня внутри все холодеет от этой мысли, я словно падаю в холодную пропасть. Какой бы захватывающей и освежающей - и да, на поворотах страшной - не была эта поездка, я игнорировала маленький голос внутри, который говорит мне, что что-то не так. Он не замолкает, наполняя меня сомнениями и основанием для страха. Я не очень боюсь, но все же, страх есть.
И я игнорирую его, потому что не хочу смотреть в лицо какой-то суровой правде. Хочу верить, что со временем Кейр станет моим, больше, чем просто телом, еще и сердцем и душой. Что он доверит мне всю свою темноту. Я очень хочу осветить ее и все равно любить его.
Любить.
Вот в чем сложность. Настоящая проблема. Настоящая причина, по которой я игнорировала свою интуицию
Я влюблена в него. На сто процентов.
Я не могу сказать, произошло ли это прошлой ночью. Может быть, у руин. Может быть, после того, как он рискнул жизнью, прыгнув в море и спася меня.
Возможно, это случилось в первую минуту, когда мы встретились, когда он посмотрел на меня и ему понравилось то, что он увидел. Он видел всю меня и игнорировал то, кем я не являлась.
Неважно, когда, но это произошло. Это чувство запутанное, безумное и мучительно радостное. Оно такое новое для меня, что затмевает все остальное. Я люблю его так, как никогда никого не позволяла себе любить.
И с этой мыслью приходит ужас. Потому что мое сердце бьется ради него, и если что-то случится... Я не уверена, что у меня вообще останется сердце.
«Вот почему тебе не стоит спрашивать о правде, — напоминаю я себе. — Будь, что будет. Правда
Это правда. Но я не уверена, как долго мы можем продолжать жить вот так, пока я не знаю всей правды. И не имеет значения, что Кейр делал в прошлом, это его прошлое, его точка отсчета. Оно не связано со мной и не может повлиять на нас.
— Ты пропускаешь пейзаж, — замечает Кейр, полуулыбка изгибает его красивые губы. Трудно вспомнить, насколько груб он был ночью, что эти мягкие, полные губы могут оставлять так много укусов и синяков по всему телу. Теперь, в сочетании с синяками от падения с лестницы замка, и я выгляжу так, будто меня несколько раз избили.
— Я лучше посмотрю на тебя, — говорю ему. — Я заставляю тебя чувствовать себя неудобно?
Он усмехается.
— До тех пор, пока ты разглядываешь меня и думаешь, насколько я чертовски сексуален, у меня нет проблем с этим.
Тем не менее я снова смотрю на дорогу. Полуостров, на который мы отправились, отличается от всего, что я видела в этой поездке. Мы начали с проселочной дороги, ведущей на запад, которая привела нас к горе Квинаг - громадине с крутыми, скалистыми боками, ее вершина всегда скрыта под облаками. Из-за этого гора вызывает какое-то первобытное чувство, словно она осталась нетронута со времен зарождения нашей планеты. Под ней текут бурные реки, сливаясь с широкими ручьями, покрытые вереском болота и торф простираются на мили вокруг. Как и все остальное путешествие по Норт-Кост 500, дорога однополосная, хотя мимо нас и не проехал ни один автомобиль.
Место, правда, не похоже на те, что я видела до этого, хоть пейзаж и меняется каждую минуту. С одной стороны, я полагаю, мы на болотах, настолько мрачных, что они напоминают арктическую тундру, настолько высоких, что облака практически целуют дорогу. Затем мы направляемся по извилистой дороге к морю, где стоят маленькие каменные дома, а вода настолько прозрачная и бирюзовая, что похожа на воду в тропиках.
Мне не стыдно признаться, что я миллион раз заставляю Кейра остановиться, и каждый раз он терпеливо соглашается. Я знаю, что он хочет, чтобы мы добрались до Скай до наступления темноты, чтобы посмотреть там некоторые достопримечательности, но не говорит ни слова. Я фотографирую все, от овец, чешущих бока об автобусную остановку, до пляжа с белым песком в Клэшнесси, до красивого маленького ярко-голубого кафе, которое когда-либо было здесь (буквально размером со шкаф и единственное место на много миль вокруг, где можно перекусить) в оживленном кемпинге в Клэтхолл-Бич.
Во всяком случае, он смотрит на меня с гордостью, радуюсь моему веселью и осмеливаюсь сказать, что это может быть что-то еще. Что-то, за что я готова умереть.
После того, как мы покупаем несколько свежих пирогов в городе Лочайнвер, мы наконец-то делаем перерыв. Мы останавливаемся у руин замка Адврек, в другом месте, от которого захватывает дух. Здесь узкая часть озера Лох-Ассинт бежит рядом с дорогой, серые облака отражаются в воде, а несколько одиноких сосен стоят на крошечных островах, единственные деревья на километры.