Долг
Шрифт:
Делаю глубокий вдох, закрывая глаза. Воздух чистый и свежий, смесь запаха близлежащего моря и плодородной почвы. Райский аромат.
Должно быть, именно так пахнет умиротворённость и спокойствие.
Я поворачиваю голову к солнцу, прежде чем облака скроют его, и улыбаюсь ему, позволяя лучам омывать меня с ног до головы.
Счастлива.
Я чертовски счастлива.
— Извините, — говорит голос слева от меня, вырывая меня из блаженства.
Мои глаза открываются, и я поворачиваюсь к большому, неуклюжему мужчине, направляющемуся ко мне и обходящему гребень холма. Он идет целенаправленно.
Сначала я думаю, что он попросит меня сфотографировать его. Он, кажется, один здесь. Но теперь я задаюсь вопросом, может он видит мою ногу и трость и идёт сюда из сочувствия.
— Привет, — говорю ему, осторожно улыбаясь. Краем глаза я вижу Кейра в сотне футов, он начинает подниматься на другую насыпь
— Э, — говорит мужчина, останавливаясь рядом со мной, затем смотрит на Кейра. Парень молодой, может быть около тридцати, лицо красное, светлые волосы подстрижены под «ежик». На нем штаны цвета хаки и кожаная куртка. Армейские жетоны, лежащие поверх футболки, и комбинация всего этого плюс его манеры просто кричит, что он военный.
Он тоже нервничает, нервно играя пальцами.
— Можно вас кое о чем спросить?
— Конечно, — осторожно говорю я, удивляясь, почему этот парень так волнуется, почему не перестаёт смотреть на Кейра.
Он указывает в сторону Кейра. Тот почти на вершине холма.
— Это Кейр МакГрегор?
Я вздрагиваю от этих слов.
— Что? Откуда вы знаете Кейра?
Наконец парень смотрит на меня, темно-карие глаза полны любопытства.
— Извините, я должен был представиться, — он протягивает руку. — Меня зовут Оливер Блэквуд. Друзья зовут меня Брик.
Глава 17
Кейр
Холм круче, чем я ожидал, мои ботинки практически скользят по овечьему дерьму, пока я забираюсь наверх. Водопад, который я слышал вдалеке, становится все громче, хотя, когда я наконец добираюсь до вершины, он больше, чем поток, падающий вниз между щелью в зелени. На насыпи растет одинокая яблоня, листья становятся желтыми и золотыми.
Я оборачиваюсь, и у меня захватывает дух. Вид отсюда ошеломляющий, и учитывая солнце, светящееся в моих глазах и заставляющее все сиять, трудно осознать все, что видишь. Все настолько ярко-зеленое, практически неоновое, тени между различными холмами и насыпями, солнце, светящее сквозь облака, все выглядит так, словно кто-то открывает окно в темной комнате. За круглыми холмами сказочной долины водопады льются прямо из гор, их, покрытые травой склоны, в этом свете похожи на бархат.
В каком-то смысле мне чертовски жаль, что завтра нам надо возвращаться в Эдинбург. Из-за этой поездки, того, что мы находимся здесь и исследуем неизвестные места, я начинаю мечтать о жизни с Джессикой. Как легко, как красиво было бы жить где-нибудь в деревне. Возможно, на пороге глухого болота, может быть, на одном из многочисленных пляжей, которые мы проезжали. Возможно, спрятаться под тенью гор или посередине крошечной деревни, как те, что у них здесь, на острове Скай. Она могла бы преподавать йогу - она могла бы делать что угодно -
Осматриваю горизонт, а затем смотрю на холм, откуда пришел, чтобы понять, как лучше сделать снимок. Но тут понимаю, что смотрю на силуэт Джессики, и что она разговаривает с кем-то.
Волна ревности накатывает на меня. Я могу сказать, что это мужчина, и он крупный. А его жесты смутно знакомыми.
Я не хочу, чтобы он попал в кадр.
«Подвинься, Рыжик», — мысленно говорю ей и начинаю махать рукой, надеясь, что она увидит меня и поймет, что я готов. Может быть, подвинется к краю холма, чтобы я мог запечатлеть ее. Эта фотография была ее идеей, я просто делал все, чтобы сделать ее счастливой.
Но если она и видит меня, то не реагирует. Хотел бы я видеть выражение ее лица, но все, что я вижу отсюда - лишь ее силуэт.
Теперь она указывает рукой на меня. Затем на мужчину. Он смотрит на нее, не двигаясь, словно слушает каждое ее слово.
Что-то в нем заставляет меня насторожиться.
Тревога звучит у меня в голове.
Почти такое же чувство было у меня в тот день, когда нас атаковали.
Я начинаю спускаться с холма, пытаясь не вляпаться в дерьмо, пока иду, внезапно наполненный этой неотложной срочностью, чтобы вовремя добраться до нее. У меня такое чувство, что бомба вот-вот взорвется, как будто на нас вот-вот нападут и что-то ужасное разлучит нас.
Нет, нет, не может быть.
Я дохожу до равнины и начинаю бежать по траве, перепрыгивая через камни.
Приближаясь, я теряю Джессику из вида, холм закрывает ее от меня.
Я начинаю подниматься вверх по холму прямо там, игнорируя тропинку на другой стороне. Хватаюсь за траву, ногтями зарываясь в грязь, когда ботинки скользят, и продолжаю взбираться наверх, словно обезумевший.
Профиль Джессики появляется, когда я поднимаюсь. Все происходит в замедленном темпе.
Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, ее лицо бледнее, чем молоко, глаза мерцают от боли, когда встречаются с моими.
О нет.
Я даже не...
Я продолжаю карабкаться наверх и затем вижу другого человека.
Я смотрю на Брика Блэквуда.
Единственного из моих людей, кто остался в живых.
Замираю, грудь напряжена, но не от подъёма, а от ужасного осознания того, что мой мир, наконец, рухнул на меня.
У меня нет слов. Я не знаю, что сказать. Джессика шокировано смотрит на меня, а Брик неловко улыбается. Я не могу притворяться, что не знаю его. Я должен ему столько же, сколько должен Джессике.
— Сэр, — говорит Брик, автоматически выпрямляясь, когда я подхожу и, бл*дь, хотел бы я, чтоб он этого не делал. — Простите, что пришел сюда вот так, я не был уверен, вы это или нет. — Он пытается улыбнуться, и я пытаюсь улыбнуться в ответ.
Недоверчиво смотрю на него.
— Брик, — отвечаю я, смотрю на Джессику, затем обратно. — Что ты здесь делаешь?
— У нас с женой небольшое путешествие, — говорит он.
— Ты женился? Здорово, — говорю ему, но мой голос дрожит. Слишком много вопросов сидит у меня в голове, и я даже не знаю, с чего начать. Почему он здесь? Как такое могло произойти?