Долгий сон
Шрифт:
— Дай посмотреть, — сказал, беря палку, Сэм.
— Где взял, а? — завистливо спросил Зик, отбирая у Сэма палку. Держась за рукоятку, он воинственно потряс битой.
— В траве нашел, — сообщил Рыбий Пуп.
— Отдашь за пятак? — осведомился Зик.
— Не, непродажная, — отверг его предложение Рыбий Пуп.
— Как жизнь, сосунки? — приветственно пробасил чей-то голос.
Все гурьбой кинулись навстречу высокому юноше лет восемнадцати, с шоколадной кожей. На Крисе
— Здоров, Крис! — хором закричали мальчики.
— Угости сигареточкой, — заклянчил Зик.
— Молоды вы курить, малявки, — с улыбкой сказал Крис.
— Да я Пупа с Сэмом на четыре года старше, — похвастался Зик.
— А курить все равно рано.
— Ты куда, Крис? — с обожанием глядя на своего кумира, спросил Рыбий Пуп.
— На работу, куда же, — отвечал Крис.
— Все посыльным работаешь, в гостинице «Уэст-Энд»? — спросил Сэм.
— Все там, — сказал Крис.
— Смотри, Крис, чего я нашел для своей биты, — Рыбий Пуп протянул ему палку рукояткой вперед.
Крис глянул на блестящий резиновый колпачок, обвел глазами мальчишек и, отступя назад, звонко, безудержно расхохотался.
— Ох, и дурачье же вы! — громогласно объявил он наконец.
— А чего? — хлопая глазами, спросил Рыбий Пуп.
— Не трогай ты эту штуку, это гадость! — вскричал Крис.
— Да она чистая, сейчас только подобрал, — сказал Рыбий Пуп.
— Ну что ты будешь делать, прямо младенцы, пес бы вас взял, — фыркнул Крис.
— Нет, чем тебе плоха моя палка? — не отступался Рыбий Пуп.
— Не в палке дело, балда ты. В резинке, понял? — объяснил Крис. — Погоди, увидит тебя с ней отец, шкуру спустит.
— Почему? — В детских голосах слышалось изумление.
Крис помялся.
— Гадость это, вот почему, — внушительно повторил он.
— А тогда для чего она? — От удивления четыре пары глаз сделались совсем круглыми.
— Вы что, первый раз увидели такое? — с запинкой спросил Крис.
— Ага, — дружно выдохнули четверо, глядя на него во все глаза и совершенно ничего не понимая.
— Дай сюда эту дрянь! — Крис схватил палку за другой конец и зашвырнул за высокий забор, в самые заросли бурьяна.
— Ты что, это же моя бита! — захныкал Рыбий Пуп.
— Слушайте, вы, — наставительно сказал Крис. — С этой палкой не играйте больше. Гадость,говорят вам.
— Ты хоть объясни почему? — попросил Зик.
— Такую штуку надевает мужчина, когда спит с женщиной, чтоб не получился ребенок или чтоб не подцепить дурную болезнь, — объяснил Крис.
Силясь
— А чего они делают-то? — нараспев спросил кто-то.
— Ни бельмеса вы не смыслите, обезьяны! — Криса уже разбирала злость. — Эта резинка побывала в том самом месте у какой-то женщины.
В четырех парах глаз засветилось понимание. Им было в общих чертах известно, в чем разница между мужчиной и женщиной, и если резиновый колпачок побывал в «том самом» месте, значит, это и правда гадость…
— Ну, Пуп, отмочил ты! — взвизгнул Зик.
— А я и не знал, — потерянно прошептал Рыбий Пуп. Он понял, что свалял дурака, и глаза его налились слезами.
— Ничего себе, рукоятку раздобыл для биты, — хихикнул Сэм.
— Я пошел руки мыть! — Зик повернулся и побежал домой.
— И я! И я! — Сэм и Тони пустились вдогонку.
Крис сочувственно посмотрел на Пупа и усмехнулся.
— Сходил бы и ты вымыл, — сказал он.
Рыбий Пуп и сам рад был бы побежать следом за друзьями, но его сковал стыд. Спустя немного он оглянулся и бросился наутек под несносный хохот Криса. Дома он влетел в ванную, пустил воду и, схватив мыло, принялся с ожесточением намыливать ладони. Смывая пышное облако мыльной пены, он мысленно увидел «то самое» место, чудовищно искаженное воображением, и словно бы выпачкался опять. Пришлось намыливать руки заново. Сложив ладони, он набрал полную пригоршню блестящих мыльных пузырьков.
— Пуп! — позвал материнский голос.
Он виновато вздрогнул.
— Ну?
Из-за дверного косяка выглянуло ее лицо.
— Ты чем тут занимаешься?
— Мою руки, — огрызнулся он.
— С чего бы это? — спросила она удивленно.
— Выпачкался, — буркнул Рыбий Пуп.
Она внимательно посмотрела на него и засмеялась.
— Первый раз вижу, чтобы сам мылся, ведь не допросишься, — сказала она, уходя.
Насупясь, он вытер руки — ощущение, что они грязные, все не проходило — и побрел на крыльцо. Хоть бы никогда в жизни не видеть больше приятелей, задразнят вконец, это уж точно. И почему все у него вечно выходит не так?
— Пуп, — окликнула его мать.
— Чего?
— Почевокай мне, ишь, взял моду, — прикрикнула она.
— Что, мам? — поправился он.
— Что случилось-то? Вроде ведь ты с ребятами играл…
— Ну, играл…
— Подрались или еще чего?
— Да нет, — промямлил он, отвернувшись.
— Ладно уж, человечек, — смешливо сказала мать. — Не хочешь, не говори.
Она ушла, закрыв за собою дверь. Его душила злость, а на кого — он и сам не знал.