Долгое дело
Шрифт:
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Он нехотя утопил кнопку — большую, прямоугольную, белую, вроде окороченной клавиши пианино. За дверью сразу же забренчала музыка: им показалось, что ксилофонные молоточки выбили мелодию похожую на начало мендельсоновского свадебного марша.
— Говори ты, — быстро сказал он.
— Почему? — шёпотом возразила девушка.
— Твоя идея…
Замок щёлкнул, тоже мелодично, словно попытался продолжить тему звонка. Дверь бесшумно приоткрылась. На пороге стояла женщина и молча смотрела на них. Это молчание чуть затянулось,
— Нам Аделаиду Сергеевну, — наконец произнёс он.
Женщина в дверном проёме отступила назад, показывая, что они могут войти. Парень и девушка осторожно протиснулись. Сзади, вроде бы сама, дверь захлопнулась с тем же лёгким звоном.
В передней был полумрак. Зеленоватый рассеянный свет падал из круглого окошка-ниши, как из иллюминатора, за которым, казалось, лежит толща океана. Хозяйка темнела плотной фигурой, выжидая.
— Мы хотели бы… — начал он и замолчал, подбирая слово.
— Погадать, — досказала его спутница.
— Вытрите ноги, — предложила хозяйка.
Они усердно заскребли подошвами по какому-то липкому мягкому коврику.
— Проходите.
Большая комната ударила в глаза ярким светом. Казалось, что всё тут излучало сияние: стены, забранные в рост человека глянцевой тканью; хрустальная люстра, игравшая мелкими гранями, как колотый лёд; цветное стекло висячих полок; белый пушистый ковёр, отливающий тусклым оловянным блеском…
— Садитесь, — услышали они откуда-то голос хозяйки, которая исчезла, пока гости рассматривали комнату.
Они напряжённо опустились в мягкие кресла, расположенные так, чтобы их ноги остались на паркете и только носками касались коврового ворса.
— Хотите погадать? — спросил их низкий грудной голос. И тогда увидели туфли, на которых пряжки играли теми же огоньками, что и люстра. Чулки цвета лучшего южного загара, туго обтягивающие ноги, особенно повыше колен, до первой пуговицы платья-халата. Руки, кремовые, как и чулки, с блёстками колец и перстней. И чёрную тень, которая отрезала её чуть повыше второй пуговицы, но ниже груди.
Аделаида Сергеевна неясно белела лицом между торцами высоченного шкафа-пенала и ещё каким-то сооружением из дерева и стекла. Рядом стоял маленький столик из чёрного мрамора, который, казалось, и бросал свою чёрную тень на её лицо. Кроме телефона, на столике ничего не было.
— Значит, хотите гадать? — повторила хозяйка. — А, наверное, комсомольцы.
— Нам дали ваш адрес… — начал он.
— Я, молодой человек, не гадалка. Я — предсказательница.
— Нам всё равно, лишь бы правду, — забеспокоилась девушка.
— Что желаете узнать?
— Аделаида Сергеевна, — стараясь говорить строже, начал он. — Мы хотим пожениться. Валентина уже была замужем, есть ребёнок. Вот и решили, чтобы, значит, не портить мою судьбу, её и ребёнка… Любовь-то любовью, а жизнь есть жизнь.
— Ведь в загсе не посоветуешься, — вставила Валентина.
— Хотите выяснить совместимость, — определила хозяйка. — Пятьдесят рублей.
— Дороговато, — удивился он.
— Дороговато? — удивилась и Аделаида Сергеевна. — Узнать
Видимо, от негодования она ёрзнула в своём полумраке, и нижняя пуговица платья-халата расстегнулась, обнажив всю ногу и розовое, уже незагорелое тело над чулком.
Он быстро перевёл взгляд на ковёр, а когда поднял глаза, то пуговица была застёгнута.
— Хорошо, — глухо согласился он, заметно краснея.
— Ну, — произнесла она так, что он это «ну» понял мгновенно, торопливо полез в карман, ощупью насчитал пять десяток и положил их рядом с телефоном.
— Ну, — повторила Аделаида Сергеевна, и сейчас оно значило, что с формальностями покончено.
Гости выжидательно и незаметно напряглись: они уже не знали, что их теперь больше интересует — будущее или способ предсказания.
— Рой! — сказала хозяйка. — Принеси молодому человеку закурить.
Они удивлённо повернули головы, но в комнате никого не было; когда же посмотрели на хозяйку, то внизу, чуть не под ногами, послышался странный звук, словно кто-то полз по ковру. Парень и девушка опять дёрнули головами…
Посреди комнаты стояла громадная белёсая овчарка. Она нехотя подошла к полке, встала на задние лапы, взяла зубами маленький подносик и осторожно просеменила к гостям. На круглой лакированной поверхности, разрисованной бутончиками, лежала голубая зажигалка и золотистая пачка импортных сигарет.
— Попробуйте моих, — негромко предложила Аделаида Сергеевна, словно увидела сквозь ткань пиджака пачку «Друга» в его кармане.
Он закурил, с трудом шевеля одубевшими пальцами и потихоньку злясь, что не может справиться с двумя маленькими предметами. И как она узнала, что он курящий?
Стоило вернуть зажигалку на подносик, как собака отнесла его и встала посреди комнаты, посматривая на хозяйку.
— Рой, — укоризненно сказала та, — угости и девушку.
Овчарка вернулась к полке и, осторожно клацнув зубами, сняла корзиночку из деревянных полированных реечек — такую они видели в магазине сувениров. Принесла её не спеша, прихватив пастью длинную гнутую ручку. Валентина взяла конфету, не спуская глаз с собаки. Овчарка тут же повернулась, водворила корзиночку на место и легла посреди ковра.
— Роюшка, ты же будешь мешать, — заметила Аделаида Сергеевна.
У овчарки дрогнуло остриё ушей. Она убрала язык, встала и степенно прошла к секретеру красного дерева, за которым пропала, как замуровалась в стену.
— Начнём. Молодой человек, пройдите в соседнюю комнату и сядьте за стол. Когда мигнёт лампочка, снимите трубку.
Он поднялся и неуклюже прошагал за дверь, на которую она показала.
В маленькой комнатушке ничего не было, кроме столика, стула и телефона. Даже окон не было. Пустые стены неопределённого серого цвета освещались тусклой лампочкой без абажура. Застойный воздух отдавал лежалым тряпьём и рассохшейся бумагой. Тишина шуршала обоями. Видимо, это была кладовка идеальная комната для размышлений, потому что глаза и уши тут отключались.