Долгое лето

Токацин

– Мы подождём на улице. Выбирай, Нецис, я вижу, дело это непростое, - сказал Фрисс и шмыгнул за дверь. Там, не обращая внимания на взгляды стрелков с крыши, он утёр ледяной пот, похлопал кота по загривку - тот вздрогнул от прикосновения - и задумчиво посмотрел на дым, поднимающийся из многочисленных труб.

– Нецис нескоро вернётся. Пойдём, Алсаг, поищем, где мне перекуют меч, - прошептал он и подобрал с земли волочащиеся поводья. Кот потёрся щекой о его бедро, чуть не уронив Речника на мостовую.

Фрисс подошёл к ближайшей маленькой арке и ударил рукоятью меча о камень. Базальт отозвался глухим звоном, арка плюнула огнём. Речник отступил, дуя на обожжённые пальцы.

– Хайя, форнэй!
– громко позвал он.
– Мастера огня и стали, помогите мне...

Фрисс был уверен, что с той стороны иллюзорного "камня" его внимательно разглядывают. Но никто не ответил на зов. Алсаг принюхался и фыркнул, мотнув головой. Запах калёной кей-руды был резким и не слишком приятным, тяжёлые испарения ползли невысоко над мостовой и лезли коту в нос.

– Я ищу хорошего кузнеца, и у меня есть чем заплатить, - с надеждой сказал Фрисс, глядя на следующую арку. От прикосновения она подёрнулась инеем, и Речник снова подул на пальцы, опалённые холодом.

– Зря вы прячетесь по норам, - вздохнул он и постучал в третью дверь. Кот громко чихнул и отскочил в сторону, да и Фрисс почуял едкий запах хашта прежде, чем кислотные пары изъели ему пальцы. Сунув руку в водяной шар, он пожал плечами и огляделся - открывать форны не хотели, может, кто-нибудь из прохожих проводит его в кузницу?

Он успел далеко уйти от лавки Кхэйвы. Чёрная стена тянулась по правую руку от него, бесконечное чёрное здание - по левую. Шагах в тридцати впереди зиял узкий проход, ведущий во двор, а из него, придерживая рукой перекинутый через плечо тюк тростниковых листьев, выходил красный мохнатый демон, слишком рослый для форна. Речник изумлённо мигнул и хлопнул ладонью по стене. Это существо, одетое лишь в штаны и вооружённое странным "ветвистым" клинком, могло быть только...

– Маас?!
– охнул Фрисс, шагнув вперёд.
– Маас - тут, на восточном краю мира?! Хаэй, истребитель Инальтеков!

Маас дёрнулся, чуть не уронил листья и крутнулся на пятках, поворачиваясь к Речнику лицом. Одно мгновение он ошарашенно смотрел на пришельца, потом закрыл пасть, стряхнул с плеча ношу и шагнул к Речнику.

– Ты - воин Астанена?! С самой Реки?! Помнишь Войну Пяти Кланов?

– Ещё бы, - Фрисс стиснул его руку и смущённо моргнул.
– Ты был в отряде Фианнега?

– Да!
– закивал обрадованный Маас.
– Постой... я не мог тебя видеть в одной из битв? Как тебя зовут, Речник?

– Фриссгейн, - ответил тот и отвёл глаза.
– А ты кто?

– Во имя Всеогнистого!
– Маас отступил на шаг и прижал руку к груди, глядя на Речника суеверным страхом.
– Фриссгейн Кегин?! Тот, кто заставил все

пять кланов удирать и вопить от страха?!

– Всё было не так, - вздохнул Речник. Его уши вспыхнули.

– Я был тогда в отряде Фианнега. Я помню, как всё было, - мотнул головой Маас.
– Фриссгейн Кегин! Надо же... Благословишь меня на победу в любом бою?

– Я не жрец, - Фрисс разглядывал носки своих сапог.
– Могу благословить на долгую мирную жизнь. Так вы всем племенем ушли сюда? И Фианнег здесь?

– Да, мы все тут, и он по-прежнему наш вождь, - кивнул Маас.
– Уже второй год... Форны пустили нас в свой квартал. Тут полно места, в таких-то зданиях...

Он махнул рукой в сторону двухэтажного дома, чёрного и зловещего, с двускатной черепичной крышей и оскаленным черепом на фронтоне. От черепа расходились очень тщательно выточенные щупальца, завивающиеся в спирали. На свисающем с крыши тросе болтался, отчищая фронтон от зелёного мха, ещё один Маас, обвешанный мешочками с кей-рудой. Он сосредоточенно жевал камень, потом дышал на мох огнём и соскабливал то, что осталось. Речника он не замечал.

– Я боялся, что вы погибли, - покачал головой Фрисс.
– Слишком много войн было на Реке... мы не защитили вас. Хорошо, что теперь у вас безопасный дом. Сюда Инальтеки точно не доберутся.

– Именно, - Маас оскалил небольшие, но острые клыки в жутковатой улыбке.
– Они боятся этой страны до одури. Ну а если они победят свой страх, им ещё придётся победить нас...

Он фыркнул и положил руку на плечо Речника.

– Что я болтаю?! Идём, отведу тебя в квартал. Фианнег будет без ума от радости!

Речник оглянулся на дом-полумесяц - дверь так и не открылась - потом покосился на свой браслет.

– Не могу, - вздохнул он.
– Я тут не один, а на хвосте у меня хольчанская стража, и после заката хольчи будут искать меня повсюду. Вам не нужна никакая помощь? У меня есть янтарь и ракушки, если что...

– Нам помогать не надо, - мотнул головой Маас.
– А Листовика у тебя не осталось? Или цакунвы? Здешняя нийоматла на вкус хуже кей-руды, и жжётся так же, а цакунву сюда не возят.

– Бери, осталась последняя - не с Реки, миньская, немного не то, но вкус приятный, - Речник протянул хеску флягу с цакунвой, опустошённую уже на две трети.
– Так вы друзья форнов теперь?

– Да мы никогда не ссорились, - Маас бережно прижал к себе флягу.
– Вот спасибо!

– А вот мне нужна помощь, и именно от форнов, - вздохнул Речник.
– Не поможешь пройти в их кузницу? Испортился меч, и никто не берётся исправить.

– Ничего проще, - фыркнул хеск, сделал несколько шагов вдоль стены и ударил кулаком по замковому камню очередной серой арки.
– Хайя, Тинса с Крыши Мира! Ха-а-айя-а-а!