Долгое лето

Токацин

Чёрные камни под аркой растворились, выпустив клуб густого дыма. Из арки, сдвинув на лоб маску из кожи и тёмного стекла, выглянул сероволосый форн в измазанной робе.

– Чего надо? Я занят, говори быстрее!
– сердито взглянул он на Мааса.

– Тебе выпала большая честь, Тинса, - невозмутимо ответил тот.
– Победитель пяти инальтекских кланов, победитель самой смерти пришёл сюда - и ему нужна твоя помощь. Смотри, это Фриссгейн Речник, тот самый изыскатель...

...Чей-то взгляд упёрся Фриссу в спину. Алсаг, разлёгшийся у стены, навострил уши, но тут же вновь опустил голову на лапы. Речник оглянулся и увидел Нециса - Некромант сидел, привалившись к стене,

грыз сушёную микрину и думал о чём-то своём. Поймав взгляд Речника, он усмехнулся и еле заметно покачал головой. Из-под серой арки вырвался ещё клуб дыма, куда более вонючий, а затем высунулись четверо форнов. Тут же, не успел Фрисс и рта открыть, они с возмущёнными криками исчезли под аркой. Тинса, ругаясь вполголоса на Вейронке, вышел к Речнику. Чёрный, как обломок базальта, меч, слишком большой для его рук, сыпал жёлтыми искрами и источал тепло.

– Забирай своё добро, - нахмурился Тинса.
– Больше не приноси. Денег не надо, и помочь я не могу. Тут нужен не огонь. Иди к лучевикам, в Текиоу. Коль не испугаются взрыва - помогут. Бывай!

Каменные ворота захлопнулись. Речник подобрал меч, провёл ногтём по клинку. Тот ещё был острым, но тупел на глазах.

– Ничего не вышло?
– Маас потрогал рукоять и пожал плечами.
– Первый раз такое вижу. Вообще Тинса не из пугливых. Что-то сильно ему не понравилось...

– А мне-то оно как не нравится...
– вздохнул Фрисс.
– Ну что же, спасибо за помощь. Пусть вам не придётся искать себе новый дом, по крайней мере, тысячу лет...

...Здоровенная толстая и короткотелая ящерица с тёмно-зелёной бугристой шкурой топталась на месте и мотала головой, пытаясь дотянуться до своей поклажи или хотя бы до одежды погонщиков. Они, отмахиваясь на ходу, снимали с её спины тростниковые короба и корзины, от которых поднимался пахучий пар. Пахло мясом и печёным сладковатым папоротником. Стражники столпились вокруг корзин, разбирая куски, завёрнутые в обгоревшие листья. Нецис выскользнул из толпы, дуя на обожжённые пальцы, и положил перед Речником один из свёртков. Алсаг сунулся ко второму, прижёг нос и с обиженным видом отвернулся. Хольчи разбрелись по площади и как будто ничего, кроме еды, не замечали, но взгляды их Речник чувствовал кожей.

– Хорошо тут кормят, - хмыкнул Речник, разглядывая печёные клубни, толстый стебель папоротника и большой кусок жареного мяса.
– Вот только я свою цакунву отдал... Нецис, а что такое "нийоматла"?

– Тоже еда, - невнятно отозвался Некромант - похоже, он сильно проголодался, пока выбирал амулет.

Чёрно-серая агатовая пластина - не очень большая, всего полмизинца в диаметре - на тонком кожаном шнурке болталась на его груди, и тонкая серебряная оправа таращилась на Речника морионовыми глазами-глазницами. В агатовом зеркале скользили смутные тени, и вглядываться в них не хотелось. Некромант нежно гладил оправу и выглядел очень довольным, невзирая на то, что его кошель стал намного легче - насколько точно, Фрисс не знал, но боялся, что Нецис отдал всё до последней монетки.

– Занятная вещица - этот браслет, - пробормотал чародей, вытирая пальцы и забрасывая пустые листья в корзину у стены.
– Вроде ничем не мешает, но попробуй-ка в нём поколдовать... Не хочется посвящать местных хольчей в тонкости моего искусства, а тем более - знакомить их с подданными Джилана. Пока не выйдем за ворота, в дневник мне не заглянуть...

– А если снять браслет?
– Фрисс поддел пальцем кожаную полосу и не почувствовал ничего особенного.
– Он же к коже не прирастает.

– Тогда он донесёт, что его сняли, - вздохнул маг.
– И всем сразу станет интересно, зачем. На самом деле,

Фрисс, в Шайине скучно жить - даже, я бы сказал, тоскливо. Ничем больше объяснить любопытство местных я не могу.

– Мхар"ча!– ком обгорелых листьев шмякнулся о стену рядом с головой Нециса. Хольчи оживились и обступили одинокого воина в костяной маске. Скрутили его быстро - Некромант не успел ещё выкинуть листья.

– Надо скорее найти того, кто убил Та"ну, - покачал головой Фрисс, - иначе тут покоя не будет. Знаешь, что сказал Маас? Та"на вышел в тот день через Грибные Ворота... это небольшая калитка в стене, запасной ход прямо в джунгли. Может, кровавая тварь ещё там, в чаще?

– Грибные Ворота... да, знаю эту тропу, - кивнул колдун, потирая порезанную ладонь - снова заныли шрамы, только на вид тонкие и безобидные.
– Небезопасно, но может сработать. Только будь осторожен, Фрисс, тут всё-таки не Река...

***

Второй купол защитного поля с тихим шелестом сомкнулся, красноватой плёнкой размазываясь вдоль стен и немного не доходя до потолка. Наткнувшись на Гедимина, полупрозрачный пузырь выгнулся, упруго толкнув его в грудь, и послушно расступился, пропуская сармата внутрь.

– Герметичность?
– отрывосто спросил Древний Сармат, повернувшись к Деркину. Тот стоял снаружи, за полем, пузырь оттеснил его к дальней стене. "Усы" дозиметра на руке Деркина слегка подрагивали, выдавая волнение исследователя. Младший сармат покосился на экран и утвердительно кивнул.

– Тогда приступим. Аттаханка!– выдохнул Гедимин, отворачиваясь и привычным движением убирая с висков ипроновые пластины.

Он поднял руки, и стальные захваты выдвинулись из стены и сомкнулись на его запястьях. Сармат уткнулся шлемом в полупрозрачную плёнку защитного поля и закрыл глаза.

Позади, под маленьким, но очень прочным куполом, непроницаемым почти для всего, лежал брусок свинцового рилкара, хранящий в себе пригоршню облучённого металла и малую толику ирренция. В другом месте и в другое время Гедимин сказал бы, что таким количеством ирренция можно пренебречь - даже имея в виду опасность облучения, не говоря уже о возможности цепной реакции. Но не сейчас...

"Самоподдерживающаяся цепная реакция деления ядер атомов ирренция происходит под действием ЭМИА-излучения," - сармат не оглядывался, но знал, где именно лежит рилкар, и нашёл бы его с закрытыми глазами. "Расстояния между атомами при этом... не имеют значения," - череп изнутри наливался холодной тяжестью. "Свинцовый рилкар... инородное вещество не способно создать помехи для начала и протекания такой реакции, является прозрачным для ЭМИА-излучения... в данном случае... может стать источником..." - кровь стучала в висках, и шум понемногу начинал причинять боль. Сармат глубоко вздохнул и приоткрыл глаза - не стоило так сильно зажмуриваться.

"Дополнительным источником делящихся ядер, и в таком случае..." - холод и давление на виски стали сильнее, тихий шелест на грани слышимости прозвучал под сводами черепа - Гедимин был полностью уверен, что ни один самый чуткий датчик не уловит этот звук, даже под шлемом. "Критическая масса делящегося вещества для начала цепной реакции будет равна..."

Что-то отчётливо щёлкнуло внутри черепа, чуть повыше переносицы, и холод вместе с давлением и невнятными шорохами сгинул бесследно. Тревожный сигнал дозиметра пронёсся по пустому хранилищу, а вслед ему раздался удивлённый возглас Деркина. Древний Сармат освободился от оков и обернулся. Он знал, что произошло под малым куполом, безо всяких сигналов. А Деркин мог бы уже и привыкнуть.