Долгое лето

Токацин

– Риогон, - прошептала Речница, поднимаясь с земли и закидывая чужую тяжёлую сумку за спину.
– Это их. Надо вернуть. Пойдём, Койя. Тут должны быть люди.

Город был пуст и жуток, ветер трепал дверные завесы, всё пахло пылью и запустением - и страшная красноватая полусфера, мерцающая на верхушке зеленью, притягивала взгляд Кессы, куда бы Речница не пыталась смотреть. "Сарматское защитное поле," - озадаченно подумала она, остановившись посреди дороги. "Откуда?! Может, скафандр надеть..."

Койя протяжно мяукнула и ткнула лапой налево. Она первой учуяла жареное

мясо и пряную похлёбку - и первой, слетев с плеча Речницы, устремилась на вкусный запах. Кесса быстро пошла следом, три поворота - и она остановилась на краю широкого двора. Он был разгорожен чёрными камнями - остатками рухнувшей стены. Справа пахло мясом, там кипели огромные котлы, поставленные у больших навесов, там суетились люди, и Кесса с замирающим сердцем услышала гвельскую речь. По другую сторону обломков, напротив Речницы, на камнях сидели четверо в тяжёлой сарматской броне, чёрной как смоль, и многоцветные гвельские узоры переплетались на их руках. Пятый, огромный и грозный, стоял поодаль, приоткрыв небольшой экран на предплечье, и трое - люди и земляной сиригн - смотрели на прибор, вполголоса переговариваясь и водя травинками по экрану. Яркие угловатые узоры выписаны были на чёрной броне и сверкали на руках сармата, как узкие драгоценные браслеты. Кесса охнула.

– Гедимин!
– крикнула она, едва опомнившись, и все, кто был тут, встали и повернулись к ней.
– Гедимин, это правда ты?!

Он оказался рядом с ней раньше, чем она успела заметить его движение. Тяжёлая бронированная рука опустилась на плечо Речницы. Четверо сарматов обступили её. От них веяло едкими растворами, плавленым фрилом и горячим металлом. Койя громко чихнула и прижалась к ноге Речницы. Кесса вскрикнула и подалась назад.

– Нет, не трогай меня!
– мотнула она головой, выворачиваясь из-под руки сармата.
– Я трогала эа-форму...

Сарматы расступились. Гедимин замер, слегка повернул голову в сторону - и прозрачный купол защитного поля накрыл и Речницу, и его руку.

– Знорка, задержи дыхание и закрой глаза, - спокойно сказал огромный сармат.
– Огден, газовая дезинфекция.

– Да, - послышалось сбоку. Странный горький запах коснулся ноздрей Кессы. Она зажмурилась, стараясь не дышать. Рука на её плече разжалась, защитное поле тихо свистнуло, разрываясь на клочки и исчезая.

– Самка второго командира?
– неуверенно спросил кто-то из сарматов. Гедимин покосился на него, кивнул и снова тронул Кессу за плечо.

– Гедимин!
– выдохнула Речница, с отчаянием глядя на сармата.
– Колин со станции "Флан"... он превращался... он умер сегодня... он говорил...

– Эа-мутация, - прошелестело сбоку. На Кессу из-под шлема смотрели удивлённые оранжевые глаза. Она мигнула.

– Кэрс Рахэйна со станции "Флан"!
– криво усмехнулась она, поднимая руку. Тяжёлое кольцо тянуло ладонь к земле. Гедимин сжал перстень двумя пальцами - и он соскользнул, оставшись на бронированной ладони. Кэрс, покосившись на Речницу, взглянул на него и кивнул.

– Колин, - сказал он. Гедимин молча протянул ему перстень.

– Знорка, где ты видела

эа-форму?
– спросил Древний Сармат.
– Можешь указать хотя бы направление?

Кесса растерянно замигала.

– Я... это было в степи, там лежит огнистый червь с разорванным телом, а дальше... где-то к югу, меня сюда переправила Скрийт, вот она...
– Речница огляделась, но никого, похожего на мировидицу, вокруг не было.
– Она, наверное, знает...

Сарматы переглянулись. Гедимин отпустил огорчённо вздохнувшую Речницу и посмотрел на одного из них.

– Тихо, знорка, - сказал Древний.
– Стой и не двигайся. Деркин, держи её, только осторожно. Огден, сканер. Самый мягкий режим.

– Да, - один из сарматов встал на его место, приспосабливая к левой руке коробку, собранную из тускло блестящих пластин и перетянутую металлическими ремнями. Она открылась, выпуская изогнутые ветвящиеся "усы". Свободной рукой сармат прикоснулся к вискам и лбу Речницы, протирая кожу чем-то пахучим и очень холодным.

– Огден, осторожнее, - покосился на него Гедимин. Сармат кивнул. Кесса посмотрела на направленные на неё стальные "усы" и зажмурилась. Сзади её обхватили, прижимая к чему-то твёрдому и тёплому, жёсткая ладонь легла на затылок.

Тонкие "ветви" обхватили голову Речницы, холодом обожгли виски и лоб, что-то легонько закололо по коже, и Кесса широко распахнула глаза - ей показалось, что на макушку обрушилось что-то тупое и тяжёлое. Череп заныл изнутри, сначала слабо, потом - сильнее, резкая боль пронзила виски, иглой пройдясь под глазами. Речница дёрнулась, её схватили крепче, сквозь туман она услышала сердитый возглас, боль пропала, оставив туман в глазах и слабость во всём теле. Речницу усадили на камень, стальная хватка разжалась, как-то незаметно пропали и холодные щупальца с висков. Кто-то придерживал Кессу за плечи. Тонкая игла вошла под кожу, распространяя жжение. Что-то горячее запрыгнуло на колени, стало тереться о куртку Речницы с жалобным писком.

– Знорки плохо переносят сканирование, - бесстрастно пояснял где-то за туманной завесой Гедимин.
– Огден, приведи её в чувство. Остальные - на взлёт.

За туманом замелькали тени. Кто-то подхватил чужую сумку, лежащую у ног Речницы. Зазвенели украшения, послышались удивлённые возгласы. Кто-то произнёс имя "Арфаксад", сопроводив его красочными проклятиями. Кто-то упомянул Чёрных Речников. Ещё одна игла вонзилась в руку Речницы, оставив ощущение тяжести, пропавшее несколько мгновений спустя - вместе с туманом перед глазами.

– Огден, - прошептала Кесса.
– Что с Гедимином? Где они все?

– Сиди тихо, знорка. Ещё одна доза, - отозвался сармат, перемещая на ладони пластины и блестящие стеклянные сосудики.
– Эа-форму следует уничтожить до последней клетки. Командир увёл отряд туда, где ты оставила Колина. Когда тело сожгут излучением, будет уверенность, что зараза не распространится.

– Это хорошо, - вздохнула Кесса, глядя на серебристый знак на шлеме Огдена - символ станции "Идис".
– А почему вы в этом городе? Это из-за "Скорпиона", той аварии?