Долгое лето
Шрифт:
– Аххсса... Я неосторожен, да? Не гневайся, герой Реки, - покачал головой маг, разжимая пальцы.
– Тут всё же не Река. Я пойду с тобой, Фрисс. Кто-то должен выловить червей, пока ты творишь великие чары...
Фрисс от неожиданности чуть не выронил меч. Он посмотрел Некроманту в глаза - шутит он, что ли?
– Только без мертвяков, - тихо попросил Речник, убедившись, что маг серьёзен.
– Не надо там нежити.
– Не первый год работаю, - бесстрастно откликнулся колдун.
– Скажи нашим доблестным стражам, что для заклятия нужно тухлое мясо. Окорок кумана или что-нибудь подобное. Такое испорченное, чтобы от вони канзисы дохли на лету. Пусть завернут его в плотную ткань.
Хээ-нор Хеноо выслушали Речника спокойно. Один из них кивнул и
"Чистейшая из рек, вспомни обо мне," - Фрисс прикрыл глаза и прижал руку к груди. "Не оставь меня в чужой стране, среди чародейства и странных тварей..."
Путь к подземному озеру, гигантскому каменному котлу с ледяной водой, был долог и извилист, не раз на пути Речника открывались тяжёлые двери, окованные бронзой и украшенные кусочками гематита, втягивались в своды "клыки" острых сталактитов и откатывались в сторону огромные валуны. Двое Хээ-нор Хеноо в оранжевой броне молча вели чужестранцев по запутанному лабиринту под городом, третий, в белой войлочной мантии, шёл впереди, и ярко-алый церит в навершии его посоха освещал им путь. Чем дальше спускались, тем больше воды капало с потолка и булькало под ногами. Фрисс слышал плеск озера, заключённого в оправу пористых скал, и чувствовал, что под тонким полом туннеля - чёрное ледяное море. Дорожная сума неярко светилась аквамарином, бирюзой и малахитом, свет стекал с неё каплями и падал в лужи, и цепочка мерцающих следов тянулась за Речником по подземельям.
Хээ-нор Хеноо остановились, замерли у выхода из туннеля, и их предводитель отступил в сторону, пропуская пришельцев к "берегу" водохранилища. Фрисс поднял над головой светильник-церит и тоже замер, зачарованно глядя в бездну.
Ему показалось сначала, что огромный провал наполнен мраком, но это была вода. Чёрная, гладкая как стекло, никогда не тревожимая ветром, она лежала в двух шагах от Речника и дышала холодом. Фрисс наклонился, зачерпнул из провала, глотнул и тут же сплюнул. Вода была нестерпимо горькой.
– Привет тебе, подземное море, - прошептал он, склоняя голову.
– Не печалься. Скоро твои воды станут сладкими.
Нецис тихо хмыкнул за спиной и попятился, когда Речник к нему повернулся.
– Позволь мне начать работу, - попросил он, глядя в пол. Фрисс кивнул и отошёл от края.
Некромант запустил руку в сумку и достал оттуда горсть чего-то неопределимого, всякого мелкого сора, просыпающегося меж пальцами. Он с силой сжал это месиво в ладонях, и оно вспыхнуло холодно и ярко, и Речник невольно вздрогнул - рядом высвобождалась сила, смертельная для всего живого.
– Ксатот ат хаэйя!– негромко, но чётко проговорил Некромант.
Он резко стряхнул прах с ладоней, но тот не упал - повис белесым бесформенным сгустком, мало-помалу меняя очертания. Фриссу померещился огромный призрачный паук или медуза. Тварь висела перед Нецисом, как будто ожидала приказа.
– Ха"сату!– вскинул он руку, указывая на свод пещеры, невидимый в полумраке.
Белесая нежить медленно всплывала на воздушных волнах, раскинув бесплотные лапы. Из неё выходила толстая нить, в витках которой запутался кусок гнилого мяса - тот, что без единого слова или гримасы несли за Некромантом воины Рентуна. Покровы с тухлятины свалились, и нежить втянула их в себя, превратив обрывки ткани в часть своего бесформенного тела. Фрисс старался не дышать глубоко.
Нить со зловонным грузом опустилась к воде. Фрисс видел, как наживка уходит в глубину. Было очень тихо, Речник слышал даже, как шелестит что-то в теле нежити, разматывающей свою нить, а собственное дыхание казалось ему оглушительным. Нецис застыл, как изваяние, у края воды, рентунцы вообще слились с камнем.
Послышался плеск. Нить задрожала, нежить сжалась в комок и ярко вспыхнула, осветив пещеру. Фрисс увидел, как на чёрной глади открываются десятки выпученных глаз.
Бесформенный мертвяк
– Ал-лииши!!!
Гладь озера вздыбилась волнами. Водяной шар, вырванный из неё, повис между сводами и бездной. Из прозрачной сферы на Речника смотрели десятки безумных глаз. Это длилось всего мгновение - потом щупальца нежити сомкнулись, втянув в сгусток праха и наживку, и улов. Нестерпимо запахло тухлой рыбой.
– Тирикка!– Фрисс метнул в озеро молнию. Волна плеснула у берега, выкинув на камень неподвижного водяного червя. Речник всматривался в глубину, разыскивая плавучие глаза, и бросил ещё молнию, когда ему что-то привиделось в темноте. Нецис поднял руку, жестом останавливая Фрисса, и сел на берегу, шумно втягивая воздух.
– Ничего живого, - медленно проговорил он, встал и отряхнул руки. Сгусток, мерцающий зеленью под потолком, рассыпался пылью, светящиеся искры впитались в рубаху Некроманта, и мрак сгустился окончательно.
Речник направил свет церита на воду и опустился на корточки. Подземная влага была обжигающе-холодной, пальцы Фрисса сразу онемели, и он не заметил, как ракушки высыпались из рук и беззвучно утонули. Он направил всю свою силу в озеро, и она пошла по венам горячими волнами, сотрясая тело Речника и зажигая волны синевой. Голова Фрисса запрокинулась, и он успел увидеть аквамариновые блики на тёмных сводах, прежде чем осел на землю и провалился в черноту.
...Закат над Рентуном догорал, чёрные волны уже захлёстывали небо с востока, погружая мир во тьму, но на улицах города было светло, как днём. В полдень великие маги улетели навстречу испытаниям, к священной горе Нишэн, весь вечер горожане праздновали их отлёт, и к сумеркам гуляния выплеснулись из крепости в застенье, и в меннской харчевне стало негде не то что сесть, но даже встать на одной ноге. Чтобы не терять посетителей, менни открыла все каморки, где только можно было постелить циновку, и даже выпустила людей на крышу, под лиственный навес, на неогороженную террасу над ночным городом. Фрисс, Нецис и Алсаг сидели сейчас там на постеленных наспех листьях, смотрели друг на друга и время от времени молча сдвигали чаши, наполненные зелёным кайцаном. Это местное пойло, кислое, как сок Кууси, и из этого же сока приготовляемое, в каждом городе красили зеленью своего оттенка, рентунский кайцан напоминал по цвету молодую траву. Фрисс сейчас рад был и кайцану, хотя втихомолку крошил в него тополёвый мёд, чтобы хоть немного сбить оскомину. Некромант пил не морщась, глядел уже веселее и больше не щупал украдкой живот и нижние рёбра. Фрисс мельком видел его без рубахи - какое-то из зелий всё же сработало, шрамы уже порозовели...
– Слаб я для такой магии, - покачал головой Речник, глядя в сторону рентунской крепости.
– Нечего там было делать с Первым разрядом...
– Та-а... Я отнёс бы твоё заклятие к Третьему разряду, не меньше, - утвердительно кивнул Нецис.
– И совершенно точно тебе следует... Ахххса, хьо!
Он пригнулся, закрывая лицо двумя руками и сдавленно шипя. В повисшей тишине Фрисс услышал из сумки резкий тревожный писк. Над городом, затмевая все колдовские огни и сполохи, разливалось желтовато-зелёное зарево. Сияющий сгусток, яркий, как солнце, медленно поднимался к небу - где-то на севере, далеко за Рентуном, и свет его затопил всю округу. Речник сам не заметил, как оказался на полу, как сбил туда же Нециса и заслонил его своим телом от далёкого, но жгучего пламени. Огненное облако медленно тускнело и таяло, несколько мгновений - и дозиметр замолчал, а Некромант привстал с пола, недоверчиво ощупывая руки и лицо, как будто думал, что с них за эти секунды слезла кожа.