Долина раздора
Шрифт:
Сердце заходилось в груди. За деревьями загорались красные фонари глаз и бросались ему наперерез. По сторонам били и мелькали сотканные из непроглядной черноты крылья и когти, а чуть выше трещали обледенелые ветки, пропуская тяжело бухающее позади НЕЧТО. Шаги, от которых дрожала и трескалась земля.
А затем явился голос.
«Ты чужой здесь! Ты безумен! И ты знаешь это, - звучащий прямо в мозгу ехидный и ядовитый голосок рассмеялся.
– Признай, что ты сошел с ума!»
– Убирайся из моей головы!
– он напрасно прижал ладони
Истлевшие корни хватались за голени. Ледяное дыхание проносящихся за спиной теней обжигало затылок. Стена деревьев впереди превратилась в сплошной забор из кольев. На них кривлялись черные, безликие тела, что сползали с окровавленных веток, падали вниз и тянули к нему свои мертвые пальцы.
«Тебя здесь нет. Это лишь твое безумное воображение. Твой мозг корчится в нескончаемом припадке, - продолжало шептать у него в голове.
– Скажи это, осознай правду, и тьма отступит!»
Путь отрезан. Частокол смерти сомкнулся вокруг, не желая выпускать добычу. Мельтешащие крылья и когти закрыли мертвую луну и ринулись вниз. Промерзшая почва разверзлась, и к нему потянулись острия с запекшейся черной кровью.
«Скажи сейчас или будешь страдать ВЕЧНО!»
– Меня здесь нет!
– закричал он изо всех сил.
И мрак отступил.
Задыхаясь, он выбежал на дорогу.
Истрескавшееся полотно асфальта. За спиной затих ночной парк. Неярко горели уличные фонари, с ними перемигивалась неоновая вывеска букмекерской конторы. Через дорогу, за ажурной оградкой, расположился дворик. А за газоном и детской площадкой возвышалась громада многоэтажного дома со светлыми проемами окон. Его дома.
И тут нечто темное и громадное бросилось на него слева.
Он развернулся, напрасно закрывая голову руками. Глаза ослепила вспышка белого света. Завизжало и застонало железо. И на него обрушился удар.
Александр вскрикнул и закашлялся в поросль скудной, покрытой росой травы. Уперевшись грязными пальцами в землю, он с трудом перевернулся на спину.
– Это был сон, - перед глазами еще плыли темные пятна, и Александр зажмурился.
– Просто очередной кошмар.
Он потер глаза и зевнул.
Темнота ушла. Сквозь редкую крону ольхи виднелось голубое небо. Щебетали птички, недалеко стучал дятел. Кошмары ночной тьмы сгинули без следа.
«Надеюсь, хоть не стонал во сне на потеху треклятому Солу. Иначе придется с неделю слушать, что испуганному мальчику не место в лесу».
Стараясь не побеспокоить заживающее плечо, Александр сел.
Вокруг не было ни души, ни человека, ни мертвяка. Он очнулся в одиночестве и, вдобавок, в совершенно незнакомом месте. Пусть даже весь этот лес был одним сплошным незнакомым местом, но он бы точно узнал кострище или своей матрас из веток.
«Да где же я?»
На рубашке подсыхали грязные подтеки. Комья земли и вырванные травинки усеивали штаны. Пошевелившись, Александр
«Блин, и ноги гудят. Неужто я еще и лунатиком стал ко всему прочему? Вот уж подарок судьбы что надо».
Выхлебав разом половину фляжки, он уцепил ее за пояс и со второй попытки поднялся. Затем, откашлявшись, взял на пробу несколько ноток и приложил ладони ко рту.
– Сол!
– единственным ответом стали смолкшие птичьи разговоры.
– Лак-Рош!.. Сол!
«Ну что ж, спасение заблудившегося - дело ног самого заблудившегося», - с тревогой решил он.
Через полчаса блужданий по расширяющийся спирали он нашел несколько вмятин на траве, а пройдя чуть дальше, и явственный отпечаток своего ботинка. Цепочка шагов - неразмашистых, словно он едва брел - тянулась почти по прямой на север, если не врало солнце.
«Куда бы не отправился ночью погруженный в кошмары мозг, нам с ним не по пути, - твердо решил он.
– Так что, Сол, Лакрош, надеюсь, вы тоже идете навстречу».
Глотнув на дорожку тепловатой воды, Александр двинулся обратно по своим следам.
Свернув в сторону, он обошел густые заросли колючего кустарника. Кое-где среди длинных листиков и куда более длинных игл багровели ягоды. Александр на ходу сорвал несколько, но потом вспомнил о загадочной волчьей ягоде и прочих прелестях дикой флоры и решил не рисковать.
«Да сколько же я мог пройти ночью?
– устало подумал он.
– Вот уж не знал, что так вынослив. Уже битый час иду, а все еще не обнаружил наш бивуак».
За темно-зеленым куполом ивы промелькнул темный силуэт. Александр подхватил найденный толстый сук с торчащими шипами от обломанных веток и выбежал из-под кроны.
На склоне пологого холмика у сосны присела девушка в грязной холщевой робе. Ее отросшие волосы падали со склоненной над коленями головы, закрывая лицо. Александр покрепче перехватил палицу: худое, изможденное тело незнакомки покрывали кровавые разводы.
– Что за чертовщина, - он отступил назад, и девушка тут же исчезла.
Чертыхнувшись, Александр осмотрелся вокруг.
Он вновь был один.
– Померещится же, - то и дело оглядываясь, он настороженно двинулся дальше.
Душу теребили ночные воспоминания. Хорошо хоть следы шли мимо холма, и не пришлось лезть наверх к мрачному видению.
Чуть позже, обойдя вросшую в землю каменную глыбу, он наткнулся на следы копоти. Некто, с черными от золы подошвами только что прошел тут, оставив отчетливые отпечатки босых ног.
«Добром это все не кончится, - решил Александр и медленно, выставив перед собой деревянную палицу, заглянул за скалу.
– Только не в моей истории».