Долина ужаса
Шрифт:
– А в чем заключается опасность? – спросил Макгинти. – Что он может знать о нас?
– Не все братья обладают вашей твердостью, советник. Среди них могут найтись и слабые люди. Что, если Эдвардсу удастся кого-нибудь подкупить? Может быть, это ему даже и удалось! Существует только одно верное средство…
– Не дать ему покинуть долину, – подсказал Болдуин. – Между нами существовали недоразумения, но сейчас я с вами полностью согласен.
– Как же мы его разыщем? – спросил Макгинти.
– Достопочтенный мастер, о наших планах не следует говорить при всех. Я не подозреваю никого из присутствующих,
Предложение Макмэрдо приняли, и комитет был тут же избран. В него вошли Макгинти, Болдуин, похожий на коршуна секретарь ложи Гарвей, профессиональный убийца Тигр Кармак, казначей и двое братьев Уилбэй.
Собрание ложи на этот раз не затянулось, ужин прошел без обычного шумного возлияния, и вскоре Чистильщики разошлись.
– Говорите, Макмэрдо, – сказал мастер, когда в зале остались только члены нового комитета. Макгинти был мрачен, как туча.
– Я сказал, что знаю Барди Эдвардса, – ответил Макмэрдо.
– Но здесь он, конечно, живет под другой фамилией. Он выдает себя за Стива Уилсона.
– Откуда вы знаете?
– Я видел его и даже говорил с ним. Правда, тогда я еще не сообразил, в чем дело, и, не будь письма, даже не вспомнил бы об этой встрече. Но теперь я уверен, что Стив Уилсон и есть Эдвардс. Я наткнулся на него в вагоне, когда в среду ездил по линии. Он назвал себя журналистом и старательно выведывал все о Чистильщиках. Он сказал, что пишет для «Нью-Йорк пресс». Я, понятно, ничего не рассказал ему, кроме нескольких небылиц. Он их записал и сказал. «Подумайте, мистер, я заплачу хорошо, если только мне дадут материал, который пригодится для газеты».
– А что вы ему рассказали?
– Я же говорю – разные небылицы.
– Не очень-то он большой ловкач, если им поверил.
– А кто вам сказал, что он поверил? Он мог просто сделать вид, что записывает. И потом – одни рассказывают небылицы, другие могут рассказать правду. Во всяком случае, это хороший подход к людям.
– Почему вы уверены, что он сыщик?
– Сейчас объясню. Он вышел в Хобсоне, я тоже. Потом я зашел на телеграф. Он как раз выходил оттуда. Телеграфист там
– мой знакомый. «Ей-богу, – говорит он мне, – надо брать двойную плату за такие телеграммы». И показывает телеграфный бланк, заполненный какой-то абракадаброй, вроде головоломки. Я говорю: «Это шифр». – «Но мне-то от этого не легче – ведь он каждый день отправляет по такому листку». – «Он журналист, – сказал я, – и боится, как бы другие не перехватили его факты». По правде говоря, я и сам не очень в это верил, но ничего подозрительного мне тогда в голову не пришло…
– Вы, пожалуй, правы: это он и есть, – сказал Макгинти.
– Но что делать?
– Почему бы попросту не отправиться к нему и не прикончить эту ищейку? – сказал один из Чистильщиков.
– Да, – подхватил другой, – и чем скорее, тем лучше.
– Во-первых, мы не знаем точно, где его искать, – сказал Макмэрдо. – Хоть он и в Хобсоне, но там не один дом. Во-вторых, мы не знаем, что именно он успел сообщить своим хозяевам. Не исключено, что он уже кое-что разнюхал,
– Какой? – спросил Макгинти.
– Завтра утром я отправлюсь в Хобсон и попробую его найти. Надеюсь, это мне удастся. Не исключено даже, что телеграфист знает, где он живет. Когда я найду Эдвардса, я ему выскажу, что и сам Чистильщик, и за известную цену предложу открыть тайны ложи. Можете быть уверены, он попадется на эту удочку. Ну а затем я скажу, что у меня есть даже документы и все они спрятаны дома, но, дескать, если бы я привел его к себе днем и кто-нибудь нас увидел, это стоило бы жизни нам обоим. Поэтому я предложу ему прийти часам к десяти вечера.
– А дальше?
– Что дальше, по-моему, ясно и так. Дом, где я снимаю комнату, стоит уединенно. Кроме меня и Сканлейна, в доме нет ни души. Если я выманю у него согласие, вы все семеро соберетесь у меня к девяти. Мы его впустим, и тогда, клянусь чертом, ему живым от нас не уйти.
– Ну что ж, будем надеяться, что в агентстве действительно появится вакантное место, – сказал Макгинти с усмешкой. – На том и порешим, Макмэрдо. Завтра в девять мы соберемся у вас. Пусть только дверь за ним захлопнется, остальное предоставьте нам.
7. БАРДИ ЭДВАРДС В ЗАПАДНЕ
На следующее утро Макмэрдо поехал в Хобсон. По странному совпадению именно в этот день полиция проявила к нему интерес. Капитан Мервин, тот самый, что знал его со времен Чикаго и уже арестовывал однажды в Вермиссе, подошел к нему на станции. Макмэрдо отвернулся и отказался разговаривать с ним.
Возвратившись из поездки, Макмэрдо зашел в бар и шепнул Макгинти:
– Он приедет.
– Отлично, – сказал Макгинти. Он был в жилете, украшенном золотыми цепочками, а сквозь его косматую бороду прорывались сверкающие лучи бриллианта. Но лицо его было мрачно. – Как вы думаете, много он знает? – тревожно спросил Макгинти.
Макмэрдо пожал плечами.
– Он прожил здесь довольно долго, по крайней мере, недель шесть. Деньгами его наверняка снабдили вдоволь, а с их помощью, сами понимаете, можно добиться многого.
– В ложе нет предателей, – с жаром сказал Макгинти. – Все ее члены надежны, как сталь. Хотя, впрочем, есть этот негодяй Моррис… Если уж кто выдаст нас, так это он. Я не прочь сегодня же послать к нему парочку молодцов, они бы выколотили из него чистосердечное признание.
– Может, это и разумно, – ответил Макмэрдо. – Но, признаюсь, я симпатизирую Моррису, и мне будет жаль, если с ним что-нибудь случится. Он пару раз говорил со мной о делах ложи. Может быть, они и представляются ему иными, чем нам с вами, но я все же уверен, что он не доносчик.
– Я все-таки займусь этим негодяем, – сказал Макгинти.
– Я следил за ним целый год…
– Поступайте как знаете, – ответил Макмэрдо. – Только это придется отложить до завтра: сегодня у нас есть дело поважнее. К тому же, пока мы не покончим с этим Эдвардсом, надо избегать всякого шума.
– Верно, – согласился Макгинти. – Мы от самого Барди Эдвардса узнаем, кто давал ему сведения, хотя бы для этого нам пришлось вырезать ему сердце. Слушайте, Джон, а он не почуял западни?
Макмэрдо засмеялся.