Долина
Шрифт:
Да, и пока что поодиночке стараться не ходить. И кто-то всегда чтоб был в лагере. Осторожность пока не помешает…
– А можно хотя бы пописать сходить поодиночке, гражданин начальник? – съехидничал Крис. – Ну, что ты, Высокий, так смотришь, правда? Я, что, теперь и слова не могу сказать, да? Я вообще молчал всю дорогу.
Все засмеялись: Крис молчал всю дорогу – отличная шутка!
А вечером у костра все вперебой делились впечатлениями.
– Запахи везде – это с ума сойти!
– А это вот что за
– А я нашел вишню! Правда, кисловата еще.
– Для мусорной ямы место вроде есть, туда вот метрах в ста.
– А на том берегу какие-то, вроде как, зайцы днем бегали. А может, и барсуки, не разобрал.
– Ну да, конечно, они же практически неотличимы!
– Мы с Лесником присмотрели место для переправы. Завтра попробуем. Вот, думаю, что еще нам надо сверху взять из снаряжения, – говорил Высокий.
– А мы вон там видели кедр.
– Не может быть! Здесь – сибирский кедр?
– Точно! Ледокол его чуть не завалил лбом. Но кедр в последний момент увернулся!
Ледокол добродушно отбивался от дружеских подколок:
– Да ну вас, трепачи!
– Тут вообще такой, можно сказать, зоопарк для растений.
– Флоропарк.
– А птицы!
– Да, как здорово здесь птицы поют!
– Ага, особенно дятлы.
– А, кстати, знаете, что у дятлов стук – это их телеграф такой?
– Да, это они передают друг другу, что приплыл Ледокол, а это значит, что всем – крышка!
Тут Ледокол встал и медленно, с расстановкой произнес:
– Некоторые, – выдержав тяжелую паузу, он обвел всех суровым взглядом, – ошибочно полагают, что мое терпение беспредельно.
На несколько секунд стало тихо. Потом был взрыв восторга:
– Ледокоша, это гениально!
– Вот это сказал, так сказал!
– Высечь на мраморе – на века!
– Шекспир отдыхает!
– Это будет посильнее, чем «Фауст»!
– Чем «Илиада»!
– Чем «Колобок»!
Ледокол не выдержал и сам засмеялся:
– Да идите вы, звездоболы хреновы!
– Вот что здесь радует – никаких следов человека.
– В этой ситуации – радует.
– Вообще, какое-то радостное место.
Так шумели они целый вечер, делясь впечатлениями, смеясь, перебивая друг друга, как мальчишки. Высокий же все это время делал записи в дневнике.
Из дневника Высокого
«…июля. Это был наш первый полный день в Долине. Пока все нормально, тьфу-тьфу. Похоже, тут много необычных растений. Вся листва какая-то пышная, сочная. Настроение у народа приподнятое, как будто все под хмельком. Воздух пьянит. Действительно, радостное место!»
Потом он велел Крису и Леснику рано утром идти обратно в базовый лагерь База-0 в Предбаннике. Надо было проверить, реально
– Крис, хронометрируйте весь путь. После пятнадцати назад выходить нельзя, а то придется спускаться в темноте. Тогда вернетесь послезавтра. Лесник сменит Гарринчу. Лес, ну, не дуйся ты, потом и тебя сменят. Ну, кто-то же должен быть в Базе-0.
– Ну, а теперь, – продолжал Высокий, – смертельный номер. Повторять запрещаю.
И он легонько чиркнул себя острым лезвием ножа по тыльной стороне запястья. Сразу же неровной полосой выступила кровь.
– Ты что, охренел?
– Спокойно. Вот перекись, бинт. Кристо, перевяжи, давай. Завтра посмотрим. Крис, я сказал, не вздумай повторять!
Но Крис и не стал повторять, а, взяв головню из костра, прижег тыльную сторону ладони.
– Да вы что, парни, ё…улись тут все?
– Это просто эксперимент, мы ведь ради этого и пришли.
Вот и Саныч
КСС. За следующие несколько дней была налажена переправа через Живинку, выкопаны ямы для мусора и туалетов, поставлены жилые и технические палатки, сложены очаги, повешены тенты для кухни и столовой, и сделано еще многое другое.
Через три дня подошли Саныч с основной группой. Туда же, в Предбанник, вышли Высокий, Крис, Ледокол. Много тут было всякой суматохи, рассказов, упаковки, перевязки и перекладки грузов. Особенно много проблем было с мобильной лабораторией, которую надо было аккуратно распределить по рюкзакам. Больше распоряжался Высокий, а Саныч много внимания уделял Ежику, который неважно себя чувствовал из-за акклиматизации и высоты.
Вновь пришедших, альпинистов и специалистов, провожали в Долину группами по три-четыре человека люди из группы Высокого. Особо внимательно сопровождали и в Козленке, и вниз, в Долину, Ежика, в спецрюкзаке Саныча, под конвоем трех человек. Эльвира шла позади мужа, все время подбадривая сына.
– Смотри, малыш, этот путь нам показал один маленький козленок. Папа и Высокий его видели. У него болела ножка, но он ее вылечил.
– Мам, а почему темно? Я боюсь!
– Не бойся, малыш, мама и папа с тобой. Мы идем в одно чудное место. Будем собирать землянику.
Но Ежик боялся необычной темноты и все время плакал. Однако когда вышли в Долину, он перестал плакать и с интересом стал озираться вокруг.
– Смотри, малыш, смотри, зайчик побежал!
– Зайка! Мама, зайка!
Когда спустились, очень уставший ребенок тут же заснул. Палатка для него и Эльвиры была уже готова, и она тут же унесла Ежика в нее.
– Так, народ, – выступил Саныч, – распределяйтесь по палаткам и устраивайтесь. Завтра же все химики, ботаники и прочие наукообразные начинают свою работу. Времени терять нельзя. А альпинисты завтра обустраивают лагерь. Перебазироваться не будем.