Доллары царя Гороха

Донцова Дарья

– Это безобразие, – донесся из раскрытого окна голос Зайки, – фу! Я не способна есть геркулес на воде! Хоть зарежьте.

– Всем известно, что овсянка отвратительная штука, – возвестила Маня, – дайте мне хлеба с маслом.

– Его нет, – ответила Ирка, – у нас вообще из продуктов осталось три пакетика чая, кусок сахара, десять пачек «Геркулеса», и все.

– Десять коробок дряни, – загремел Кеша, – и ничего нормального. Ты почему не съездила за харчами, Ира?

– Я? – сердито отозвалась домработница. – Каким, разрешите поинтересоваться,

образом?

– Обычным, – рявкнул Аркадий, – села в машину и порулила.

– Это вы тут все Шумахеры, – обиженно отозвалась домработница, – а я нормальный водитель, мне с ногой в гипсе далеко не добраться, во, глядите! Или забыли?

– Мы просто сволочи! – воскликнула Машка. – Ириша, прости! Кеша, ты почему еду не купил?

– Я же никогда этим не занимался, – изумился он, – и потом, домашнее хозяйство ведут женщины!

– Ага, – влезла в разговор Зайка, – это когда им работать не надо!

– Так уходи со службы!

– Никогда! И за жратвой мне кататься недосуг! Пусть Маня сбегает!

– Ага! У меня же машины нет.

– Зато мотоцикл имеется, – влезла Ирка.

– Мусечка не разрешает мне выезжать на шоссе. – Маруська мигом проявила абсолютно не свойственное ей послушание.

– Ешьте кашу, – попытался примирить всех Дегтярев, – проглотите пару ложек через силу, потом привыкнете. Я уже втянулся.

– Вот и наслаждайся, – съехидничала Зая, – там целая кастрюля, надолго хватит. Кстати, где Даша? Вот кто должен был позаботиться об ужине. Она самая старшая, мать, хозяйка, не работает…

Я сразу шмыгнула в кусты. Ну вот, домочадцы обнаружили наконец виноватую. Стоит мне сейчас появиться в комнате, как получу залп из всех орудий. Представляю, как они обозлились. Приехали из города, усталые, потные, голодные, и увидели на столе геркулесовую кашу, сваренную на воде без сахара и соли. Страшно полезно, но на редкость отвратительно. Хуже, на мой взгляд, только свежий огурец, запеченный в духовке без специй и масла.

И что делать? Не сидеть же в кустах всю ночь и часть утра, ожидая, пока домашние уедут на работу. У меня в сумке мороженое, оно растает! Впрочем, пломбир можно съесть, правда, все десять купленных порций мне не осилить никогда, но если кликнуть собак…

Тут сверху что-то упало мне на голову. Понимаю, что рискую потерять ваше уважение, но все же признаюсь – я страшно, до паники, боюсь насекомых: всяких пауков, гусениц, бабочек, мошек. А еще иногда в окно залетают такие огромные комары. Все вокруг уверены, что они не кусаются, но мне почему-то жутко.

С пронзительным визгом я сначала взлетела на террасу, а потом вбежала в комнату, где за столом с недовольными лицами восседали члены семьи.

– Надеюсь, за тобой не гонится стая саблезубых тигров, – прищурился Дегтярев.

– А если и так, то что? – спросила я, рушась на табуретку.

– Очень безответственно в такой ситуации прибегать в дом, где сидят дети, – сообщила Зайка, – настоящая мать отведет беду

подальше. Ринется в противоположную сторону. И предварительно купит побольше еды для семьи, для маленьких голодных деток. Оставит им вкусное и умчится, уводя за собой от гнезда страшных хищников.

Я не стала спорить с обозленной Зайкой – это дело неблагодарное, поэтому лишь спросила:

– Мороженого хотите?

– С удовольствием, – оживилась Маня.

– Лучше бы сосисок, – протянул Кеша, – но на худой конец давай и эскимо.

Я вытащила коробочки и раздала домашним.

– Ничего, – одобрила Зайка, – похоже, оно совсем не калорийное, молочное.

– Жутко невкусное, – отозвалась Ирка, ковыряясь в пластиковой емкости, – просто вода.

– Лучше твоей каши небось, – вздохнул Кеша и сунул в рот ложку.

– Дайте мне, – велел Дегтярев и тоже зачерпнул белую массу.

И тут погас свет. Дальнейшие действия разворачивались в темноте, которая вначале показалась просто кромешной.

– Какая пакость! – завопил Александр Михайлович. – Пришло же тебе в голову притащить лимонное мороженое! Ну неужели нельзя запомнить! Я никогда не ем этот цитрус и не перевариваю его ни в каком виде! Вообще!!!

– Мята! – взвизгнул Кеша. – Катастрофа! Сейчас весь покроюсь пятнами.

Я похолодела. Ну и ну! Совсем забыла, что полковника перекашивает при одном взгляде на лимон, а Кеша с детства не выносит мяту. Надо же было ухитриться купить мороженое, соединяющее в себе два этих ингредиента.

Понимая, что сейчас мужская часть семьи просто проглотит меня вместе с босоножками, я вскочила и, сделав вид, что ничего не случилось, воскликнула:

– Ой, опять электричество вырубили, а я предусмотрительно свечи прикупила. Сейчас зажгу их, и станет светло, словно днем.

Глава 24

Не дождавшись от домашних никакой реакции, я, сшибая по пути все, что попадалось под ноги, ринулась под лестницу, куда поставила ящик со свечами.

Дегтярев и Кеша продолжали ругаться. Я зажгла десятка три свечек, засунутых в одноразовые, из прессованной фольги подставки, и принялась разносить их по помещениям. Несколько штук поставила к себе и Мане, не поленилась подняться по шатающейся лестнице наверх и оставить парочку в спальне у Зайки и Кеши, потом, понимая, что оттягивать более появление в столовой нельзя, спустилась туда и весело воскликнула:

– Да будет свет!

Желтое пламя осветило красное лицо полковника.

– Ты нарочно, да? – прошипел он.

– Что? – прикинулась я полной дурочкой. – Купила свечи? Конечно, специально. Вот они и пригодились!

– Нет, – еще больше разозлился Дегтярев, – подсунула мне лимон.

– А мне мяту, – буркнул Кеша, – признайся, ты решила нас убить.

– Ну извините, забыла…

Тут Зайка, странно подергав носом, возвестила:

– Мне кажется или откуда-то запахло кокосом?