Доллары царя Гороха
Шрифт:
Врачи ушли в дом, а водитель встал возле автомобиля и закурил. Татьяна и Олеся мигом забросали его вопросами. Шофер тоже оказался из породы болтунов и охотно рассказал им все.
Работает он на перевозке психически больных. Клиника, которой принадлежит машина, частная, дорогая, не всякому по карману поместить туда родственника. Сюда он прибыл за пожилой женщиной, у которой болезнь Альцгеймера. Больная не буйная, даже, наоборот, тихая, опасности для окружающих не представляет, но эта болезнь вещь неприятная, человек постепенно теряет память, забывает, как его зовут, где он живет.
Дальше водитель договорить не смог, потому что из подъезда вывели Людмилу Сергеевну. За ней шла Настя с чемоданом в руках. Врачи начали усаживать старушку в машину, дочь спокойно наблюдала за процессом. Олеся не выдержала и довольно ехидно осведомилась у Насти:
– Куда же ты Люсю отправляешь?
– Надоело небось со старухой возиться, – тут же влезла в разговор Таня, – оно и правильно, свою жизнь устраивать пора!
Настя сердито глянула на сплетниц.
– Делать вам нечего, за всеми следите! Я в отпуск через пару дней уеду на море. Маме одной не прожить, вот я и пристроила ее временно в клинику неврозов. Хорошее место, за городом, очень дорого. Вы бы, дамы, лучше своими семьями занялись, а не в чужие носы засовывали.
С этими словами она нырнула в машину и уехала.
– Название больницы Настя не сказала?
– Нет, – ответила Таня, – наврала все.
– Что? – не поняла я.
– Ну про отпуск, – пояснила она. – Настя вечно по командировкам мотается, какие-то цветочки собирать ездит. Можно сказать, по всему миру катается.
– Да уж, – перебила Олеся, – повезло, слов нет! Кто бы мог подумать, что из-за такого говна ее станут по всем странам возить!
Очевидно, заметив мое удивление, сплетницы кинулись просвещать меня.
Настя ботаник, работает в научно-исследовательском институте, который изучает всякие ромашки, незабудки и крапиву. В общем, на взгляд домовых кумушек, занимается абсолютно зряшным делом.
– Какой смысл траву в микроскоп разглядывать? – искренне недоумевала Таня. – Чего нового узнаешь? Ну, зеленая она.
Но больше всего их поражало, что Настя регулярно за счет НИИ ездила в командировки, причем в такие страны, куда сама ни за что не отправишься, потому что это больно дорогое удовольствие, на один билет тысячи уйдут.
– Вот бы так устроиться, – с откровенной завистью воскликнула Олеся, – небось Настя за один день всю работу сделает, а потом валяется пузом вверх на пляже.
– И она мать ни в какие клиники раньше не сдавала, – подвела итог Таня, – Люся сама великолепно жила. Никаких особых заморочек у нее не было.
– И болезни мы не замечали, – сообщила Олеся, – ну заговаривалась иногда. Вот недавно она села с нами и про какие-то полмиллиона баксов заговорила. Вроде их то ли украли у нее, то ли отняли. Мы так толком и не поняли.
В этот момент из подъезда вышла пара: молодая, хорошо одетая женщина и мужчина лет шестидесяти в дорогом льняном костюме. Увидев сплетниц, дама, ухватив своего кавалера за рукав, поволокла его на крейсерской скорости за угол. Таня и Олеся сразу же стали обсуждать увиденное.
– Во! Теперь все ясно!
– Муж на отдых укатил, а она с любовником!
– Да уж!
– Вот откуда ее прикиды!
Воспользовавшись
Нинель Иосифовна мирно переваривала очередное «мыло». Когда она, без всяких вопросов, распахнула дверь, я услышала громкий диалог:
– Педро, клянусь, он наш сын.
– Ты обманывала меня сотни раз!
– Поверь, Педро!
– Прощай, Розалия.
Следом раздались истерические рыдания.
– Что-то вы сегодня рано! – громовым голосом протрубила Нинель Иосифовна. – Обычно после шести приходите.
Я не успела удивиться, как хозяйка втолкнула меня в комнату и, сев к столу, стала закатывать рукав блузки.
– Ну, – гремела она, – что же вы замерли? Опять новенькая! О чем ваш главный врач думает? Каждый день другая приходит.
– Я не медсестра.
– Дорогуша, вынимайте аппарат.
– Не работаю в поликлинике.
– Еще мне укол надо сделать.
– Педро, прости, прости, прости… и… и… и.
– Проклинаю тебя, обманщица!
– Ну, меряйте же давление, – завопила Нинель Иосифовна, перекрывая диалог в телевизоре; она явно не расслышала ни одного сказанного мною слова.
– Педро! Не уходи… и… и… и!
У меня от шума закружилась голова. Увидев на столе пульт от телевизора, я нажала на красную кнопку. Наступила блаженная тишина.
– Вы забыли тонометр? – совершенно нормальным голосом осведомилась Нинель Иосифовна.
Я быстро объяснила ей цель своего визита. Пожилая дама засмеялась и опустила рукав.
– Давление скачет как бешеное, вот мне и прописали уколы, а в поликлинике творится невесть что! Ни разу одна и та же сестра дважды не появилась. Вы уж извините.
– Это вы простите меня, ворвалась без приглашения, но я никак не могу дозвониться до Люси, вот, забеспокоилась, приехала и лишь сильней разволновалась. Дома никого нет. Ну, Настя, предположим, за растениями укатила, а Люся-то куда подевалась? С ней все в порядке? Она мне сказала, что вы дружите.
Нинель Иосифовна поправила аккуратную прическу.
– Общаемся по-соседски. Я одна живу, поговорить не с кем. Люся тоже, хоть и при дочери, да сама по себе. Настя не слишком заботлива. Нет, не подумайте чего плохого, она мать содержит: кормит, поит, одевает. Некоторые-то детки своих родителей вон выгнали, живите, мол, как хотите, на пенсию, у самих денег нет. Настя не из таких, но вот общаться с мамой ей некогда, все по заграницам разъезжает. Правда, Люся в последнее время немного странной стала: заговаривается, истории дикие рассказывает.