Дом без выхода
Шрифт:
— А я кто, папа? — чуть не плача спросила Катя. — Она чудесная женщина и твой друг. А я кто? Я что, тебе больше не дочь?
Стас, снова метнувшийся к двери, замер на пороге. Пожал плечами, но опять вернулся, подошел к девочке:
— Ну ладно тебе, Кать! Ты же знаешь, что я тебя очень люблю.
Катя подняла на него глаза, полные слез:
— Если любишь, выполни мою просьбу!
— Говори, что ты хочешь?
— Удели нам, пожалуйста, десять минут. Сядь и выслушай Витю. А потом
— Ладно, я готов. — Стас нехотя опустился на стул.
Виктор торопливо вынул папку с документами. Он говорил четко, без излишних подробностей, но на сухой отчет и демонстрацию всевозможных фотографий, бумаг и заключений ушло не менее четверти часа. Сначала Стас слушал молча, недоверчиво, потом стал задавать вопросы. К концу рассказа он вновь замолчал, сник, плечи его безвольно опустились.
Виктор закончил. Собравшиеся с тревогой смотрели на Стаса. Он вздохнул, закрыл лицо ладонями.
— Черт знает что! — пробормотал он. — Такое чувство, что я был под гипнозом или под наркотиком… Как я мог не понять, не заметить…
Катька! — Он подошел к дочери, опустился на колени и зарылся лицом в ее косуху. — Прости меня, малыш. Я вел себя как свинья.
— Да ладно, пап, проехали! — Катя легко взъерошила его волосы.
— И ты, Виктор, — подошел он к бывшему охраннику. — Прости меня, пожалуйста.
— Да ладно, чего уж там! Мир! — Охранник протянул руку, Стас пожал ее, привлек парня к себе, они обнялись.
— Я только одного не понял. — Стас обвел глазами друзей. — А Тина, с Тиной-то что?
— А этого, папа, никто не сможет сказать, кроме Виолетты, — ответила за всех Катя.
Стас тотчас сорвался с места:
— Ну так поехали, чего ж мы сидим?
— Куда? — не поняла Марьяна.
— Как это куда? Домой, к ним! Уж я с ней поговорю! Уж она мне все расскажет как миленькая! Какая же все-таки она тварь!
Дорога из центра на Рублевку через московские пробки была неблизкой.
Стас успел расспросить дочь о ее житье-бытье в Англии, хватался за голову, сокрушался, каялся:
— Господи, Катька, я так виноват перед тобой, мне нет прощения! Скажи, что я могу для тебя сделать? Проси, что хочешь!
Катя невесело засмеялась:
— Знаешь, пап, я так давно мечтала услышать от тебя эти слова! — призналась девочка. — Лет, наверное, с восьми.
— И о чем же ты хотела попросить меня все эти годы? — Он обнял дочь, она прильнула к нему.
— Раньше я сказала бы тебе — женись на Марьяне, пусть она будет моей мамой!
— Вот оно что! — присвистнул Стас.
— Но теперь уже так не скажу! — успокоила его Катя.
— Вот как? Чего сейчас хочешь?
Катя взглянула на него, и Стас изумился тому, как изменилась
— Я хочу, чтобы мы нашли Тину! — тихо проговорила она.
В приоткрытое окно влетел красный кленовый лист и тихо спланировал на пол к ногам Старухи.
— Люблю осень! — сказала она, наклонилась и подняла листок.
Но Виолетта, причесывавшаяся перед зеркалом, только помотала головой:
— Дура ты! Ничего не понимаешь! Это не осень, это лето. Мое бабье лето. Вот оно наконец и пришло.
— Ты так думаешь? — Старуха распахнула окно во всю ширь и выглянула в золотой сад. — Эх, красота-то какая!
— Ну конечно! — Виолетта самодовольно подмигнула зеркалу. — Посмотри, как я молода и хороша. И почти всем довольна, почти всего добилась. Мне не хватает только одного.
— Чего именно? — ехидно поинтересовалась Старуха. Она взмахнула руками, и, вторя ее движению, по саду пролетел порыв ветра, зашелестел багряными и желтыми листьями, сорвал их, закружил над землей.
— Будто ты не знаешь? — улыбнулась Виолетта. — Я хочу стать женой Стаса. Для Аньки он слишком хорош. Она его просто не заслужила!
— Думаешь, у тебя получится? — вкрадчиво спросила Старуха. Тон ее уже начал раздражать Виолетту.
— А то нет! — Она подошла к стене и открыла сейф. Перебираясь из флигеля для прислуги в большой дом, Виолетта решила поселиться в бывшем кабинете Тины. Во-первых, рядом, прямо за стеной, была спальня. А во-вторых, тут находился сейф с драгоценностями.
— Ты уверена, что получится? — Старуха высунулась в окно.
— Раньше-то у меня все получалось! — Виолетта принялась доставать коробочки с украшениями, расставляла их по столам и столикам, открывала, любовалась игрой камней. Сколько же здесь добра! И все это принадлежит ей.
— Ну раньше-то я тебе помогала, — усмехнулась Старуха и выбросила кленовый лист за окно, но он полетел почему-то не вниз, а вверх.
— Да ладно воображать, я и без тебя неплохо справлялась! — Виолетта вынула изумрудное колье и приложила к шее.
— Ну-ну! — Старуха помахала рукой, и лист опять вернулся в комнату.
— И потом, — ты же мне будешь по-прежнему помогать! — заявила Виолетта.
Изумрудное колье сменила бриллиантовая брошь.
— А если не буду?
— Будешь, куда денешься!
— А вот не буду!
— Что так? — Виолетта не отнеслась к ее словам всерьез.
— Да надоела ты мне! Зазналась очень! — Старуха снова замахала руками, и снова зашумел ветер, листья разноцветным вихрем влетели в комнату, кружились под потолком, медленно опускались, ложились на столы и столики, смешиваясь с драгоценными камнями.