Дом Монтеану. Том 2
Шрифт:
— Я? — задыхаюсь от его наглости. — Я? Нет, Томас, это ты родился таким изначально. Ты создан таким. Тебя приучили быть таким. И я не обязана думать о твоих нежных чувствах. О моих ты не подумал. Ты, чёрт возьми, изнасиловал меня перед всеми из-за каких-то слов! Ты притащил сюда невинных людей, которых отдал для развлечения своего чёртового клана! Мы так не договаривались! Я хотела тебе верить! Хотела, но ты не даёшь мне ни единого шанса! Ты то заботливый и влюблённый, а в следующую секунду насильник и жестокий тиран! И нет, я тебя никогда не прощу! Что бы ты теперь ни сделал, не получишь моего прощения! Нет!
— А мне оно не нужно, — качает головой Томас. Его плечи опускаются, и он горько приподнимает уголок губ. — Мне не нужно твоё прощение, потому что оно больше ничего не стоит. Ничего, как и ты.
— Вот опять. Ты унижаешь меня. Ты вынуждаешь меня защищаться! Ты вынуждаешь меня…
— Я просил всего
Я сглатываю от его слов, пронизанных разочарованием, и они вызывают внутри меня чувство вины, но сразу же прерываю наплыв этого горького привкуса. Напоминаю себе, что Томас вновь играет мной. Он играет. Томас поступил ужасно и жестоко. Он изнасиловал меня. Не стоит забывать об этом.
— Ты даже сейчас ничего не замечаешь. Не анализируешь, а просто говоришь то, что тебе хочется. Ты не задумываешься о том, как твои слова скажутся на других и на мне. Не задумываешься о том, что именно твои слова дают миллион шансов тебя убить, заставить делать то, что хотят другие, и манипулировать тобой. И ты постоянно это делаешь. Ты не знала меня и легко всё рассказала про себя, свою семью, открыла мне двери и показала потайные ходы в замок. Ты говоришь гадости мне в лицо, ожидая, что я буду улыбаться тебе? Нет. Я долгие годы создавал себе репутацию среди них и не могу за минуту, женившись на тебе, размякнуть. Это будет для них возможностью уничтожить меня через тебя и наоборот. Да, я не отрицаю, что наши споры полны оскорблений, но ты не должна была переходить грань. Ты перешла её. Ты перешла её, Флорина, и подставила меня. Ты меня подставила, — он сыплет в меня обвинениями.
Я поджимаю губы и кривлюсь.
— Не вешай всю вину на меня. Ты притащил сюда людей. Это ты выбрал, ты, а не я. Ты изнасиловал меня. И это тоже твоё решение, не моё. Ты мог поступить иначе. Ты мог…
— Не мог! — орёт он. — Не мог! Эти люди не просто так появились здесь! Да, я их притащил, но ты подумала, зачем я это сделал? Подумала? Ты серьёзно считаешь меня настолько идиотом или таким мелочным, какой являешься ты? Нет. Я не такой. Я просчитываю каждый чёртов шаг, и эти люди заядлые наркоманы. Все они. И мы их напичкали сыворотками со снотворным для вампиров. Мы их забили до отвала наркотиками, чтобы у нас с тобой была возможность нормально провести эту ночь вместе. Чтобы мы могли поговорить. Другого способа, как отключить всех вампиров одновременно, я не нашёл. Только через людей и их кровь. Только через разврат. Только через насилие, которое они любят. Которое они знают, что позволено с моего разрешения. Только так, потому что они боятся меня из-за того, что я в любой момент могу жестоко наказать, извести и уничтожить. Они боятся меня и слушаются. Потому что благодаря тому, что я делаю и как общаюсь с тобой и остальными, а также как убиваю, они считают, что у меня нет слабостей. Мне безразлично всё, кроме власти. В их глазах я ледяной внутри. Но ты… ты… всё разрушаешь. Ты подставляешь меня. Специально унижаешь меня перед ними, вынуждая наказывать тебя, как бы я наказал любого. И если бы я не сделал этого и не наказал тебя прилюдно, они бы узнали о моих слабостях. А тебе мало… тебе всегда было мало. Всего мало. Ты добиваешь и дожимаешь. Ты настолько слепа и глуха к происходящему, что совершаешь ошибку за ошибкой. А я за тобой подтираю! Я!
— Никто не просил тебя подтирать за мной! И я не знала о твоём плане! Ты мог мне рассказать о нём! Ты мог предупредить меня! У нас было время в церкви! Ты мог дать мне хотя бы немного информации, чтобы я вела себя так, как ты хочешь! Ты мог рассказать мне, но ты не сделал этого!
— Потому что ты дерьмовая актриса,
— И поэтому ты не можешь обвинять меня в том, что я не догадалась о твоих планах! Я не умею читать твоих мыслей, Томас! Не умею, поэтому не вешай на меня всю вину за то, что ты сделал! Убирайся! Нам не о чем больше разговаривать! Убирайся и строй свои козни подальше от меня! Ты мерзкое и низкое существо, Томас! Мне плевать на то, как ты обращаешься с ними, это твоё право! Но сегодня ты дал им разрешение вытирать об меня ноги, опустил меня и показал, что я как королева и как вампир просто ничто. Пустота, с которой никто не будет считаться!
— Боже, — Томас запускает пальцы в волосы и смеётся. — Боже, да с тобой бесполезно разговаривать. Просто бесполезно. Ты отупела. Ты опять ничего не хочешь слышать. Ты думать не хочешь. И я просил тебя открыть мне разум, но ты не доверяешь мне. Ты отказала мне раз, два, три… я уже сбился со счёта. Я даю тебе столько возможностей увидеть, что выбрал свою сторону, но нет, ты просто изначально вынесла мне вердикт. Ты выжгла на мне слово «предатель» и веришь этому, ищешь доказательства и потом радуешься, когда якобы выигрываешь сама у себя в своей же лжи, потому что для тебя это удобно. Я больше не вижу смысла обсуждать с тобой что-либо. Ты зациклена исключительно на себе. Тебя никто не волнует, ты видишь только себя и свою боль. Ты страдаешь так показательно, отчего зачастую становится смешно. Ты стала уже нарицательным именем драмы, Флорина. Мы живём дальше, а ты всё никак не можешь встать и начать рационально думать. О-о-о, нет, тебе же так удобно быть вечной чёртовой жертвой обстоятельств. Ты просто избалованная, маленькая сучка. Я закончил здесь. Всё. С меня хватит.
Взмахнув руками, Томас собирается уйти, но он задел меня. Я до сих пор не отошла от того, что он сделал, и теперь это тоже сойдёт ему с рук? Как бы не так.
Хватаю его за волосы и швыряю через всю комнату. Томас долетает до стены, но не ударяется, а просто отталкивается от неё и выпрямляется.
— Лучше не прикасайся ко мне, Флорина. Я едва держусь. Дай мне остыть. Не трогай меня, — рычит он.
— Не трогать? Как ты не тронул меня в зале? Как ты не изнасиловал меня? Думаешь, что я так легко отпущу тебя? Нет. Ты притащил сюда свою задницу, чтобы обвинить меня во всех грехах, но у тебя это не получилось, Томас. Я не поддамся тому, что ты пытаешься сделать. Ты хочешь, чтобы я страдала снова, чувствовала себя виноватой во всём и оправдывала тебя. Нет. Такого больше не произойдёт. Я тебе не доверяю. Ты ни черта не сделал для того, чтобы я доверяла тебе, — яростно выпаливаю.
— Ничего? — со смешком переспрашивает он, и я киваю.
— Ничего. Ты ничего не сделал, кроме как, убил Рома и остальных. Шантажировал меня. Даже использовал бедную Жозефину. Ты ничего не сделал.
— Ничего. Надо же, ничего, — выдыхает он и качает головой. — Ничего. Ничего, видимо, означает и то, что я помог Стану уйти. Это тоже ничего?
— Я не верю в то, что Стан жив и ушёл. Я больше поверю в то, что ты его убил.
— Тебе не надоело вешать на меня все грехи человечества, а? Я для тебя стал козлом отпущения, но с меня хватит. Это с меня хватит. Ты хоть на секунду задумывалась, как сложно жить под постоянным пристальным наблюдением и отслеживанием любого изданного тобой звука, шага, поступка, слова, иметь возможность пробираться в темницы и возвращать тебя, Стана и остальных к жизни, кормить вас и тайно заботиться о вас? Нет. Конечно, нет. Ты же считаешь, что это раз плюнуть. А это не так. Ты хоть представляешь, как мне сложно? Мне? Я один против них. Я ищу варианты, чтобы балансировать на тонкой грани между всеми вокруг. Я приходил к тебе и поил тебя своей кровью, чтобы ты набралась сил и очнулась. Я проникал в темницу Стана и помогал ему приходить в себя. Я разговаривал с Рома и вытаскивал правду, стал проводником между вами. Я разрабатывал планы, как вас всех вытащить. Это был я. И при этом я должен был показывать, насколько вы все мне безразличны.
— А тебе ничего не нужно было показывать, это правда. Ты делал всё только для себя. Ты добился того, чего хотел. Ты планировал это изначально, поэтому не выставляй себя героем, Томас. Тебе не идёт. Ты забрал у меня всю мою семью, унизил меня и вынудил быть той, кто я есть. Так что не рассказывай мне снова сказки, я не поддамся. Это ты эгоистичный ублюдок. Ты мстишь мне за смерть своей семьи. Ты такой же, как и остальные Догары. Ты начал всё это. Только ты. И да, я думаю о себе, потому что никто обо мне больше не думает. Я защищаю себя и имею на это право, — нахожусь я.