Дом Монтеану. Том 2
Шрифт:
— Конечно, — улыбается он, а моё сердце замирает. Он медленно проводит пальцем по трубке. — Ты чувствуешь Русо?
— Да… ублюдок. Он близко. Где он? Я бы увидела его, чтобы вырвать его наглые глаза и сожрать сердце.
— Ты слышишь, как бьётся его сердце?
— Медленно… почему так медленно?
— Он спит. Я дал ему снотворное, чтобы увидеться с тобой.
— Ох… он всё знает, Томас, — хрипло смеётся Гела. — Он знает, что ты его предал. Он знает… он собирается убить тебя. Так вот в чём дело. Ты подставил себя. Ты проигрываешь, Томас. Ты не с ним… он так злится, что ты нашёл кого-то другого. Кто это? Он идёт
Я сжимаю кулаки до боли, ведь Гела подтверждает, что отец жив. Он где-то здесь. Он идёт за нами.
— Поэтому мне и нужно место, чтобы его убить.
— Ты дашь мне поесть?
— Я ещё думаю. Нужна ли ты мне, Гела? Какая теперь польза от тебя? — Хмурится Томас.
— Ты не посмеешь… я же выходила тебя. Я защищала тебя.
— А потом ты издевалась надо мной. Ты насиловала меня, как и Русо. Вы оба питались мной и бросили меня.
— Я знаю много… Томас, мы же всегда были вместе. Ты не просто так меня оживил, я нужна тебе. Ты сохранил моё тело. И оно может быть твоим.
— А мне оно не нужно. Я не успел сказать тебе, что я женат. Я женился, Гела.
Она в шоке распахивает глаза.
— И я бы хотел познакомить тебя со своей королевой, своей женой, своей возлюбленной. Удивительно, как всё же интересно получилось. Иди ко мне, — Томас протягивает руку, и я выхожу из темноты. Мои пальцы касаются кожи Томаса, он притягивает меня к себе.
— Ах ты… мразь! Ты чёртов предатель, Томас! — Сипло кричит Гела, дёргая руками, и цепи звякают.
— Привет. Ты по мне скучала? — Улыбаюсь я.
— Ты… ты самое мерзкое существо, которое появлялось на этот свет, — с ненавистью шипит Гела.
— После тебя, мамочка.
— Думаешь, я хотела тебя? Нет… нет. Я ненавидела тебя, но этот ублюдок Русо запер меня, связал меня и заставил ухаживать за мной свою жену, пока я не выплюнула тебя, как кусок дерьма из своего тела. Они забрали тебя у меня и сделали Монтеану. Сделали ничтожеством. Жалкая девчонка. Я никогда не любила тебя… никогда. И не хотела любить, потому что ты дочь Русо. В тебе его гнилая кровь. Я столько раз пыталась убить тебя. Убить, но ты живучая тварь.
Я цепляюсь сильнее за руку Томаса. Главное, не поддаваться. Пусть скажет всё. Пусть, даже если моё сердце разрывается от боли.
— Помнишь, как на тебя напали звери? Это я их настроила против тебя. Они должны были разорвать тебя. Но ты убила их. Чёртова сука. И твой отец так гордился тобой в этот момент. Но не тем, что ты его дочь, а тем, что ты умеешь убивать. Жалкая страдалица. Я сделала всё, чтобы Стан был подальше от тебя. Я даже его изнасиловала… да-да, я опоила его, и на твоих глазах… ты не помнишь, да? Потому что тогда я и тебя опоила. Но я пометила этого ублюдка, а ещё пометила Томаса. Ты всегда подбираешь мои объедки. Всегда. Ты только и делаешь, что питаешься падалью. Ты для неё рождена. Для падали, чтобы быть шлюхой. И твой отец… о-о-о, у него на тебя огромные планы, Флорина. Лучше бы ты сдохла пораньше, потому что скоро он и тебя обрюхатит. Он так и хотел. Он видит в тебе меня, а меня он любил.
— Поэтому бросил тебя, — вставляю я. — Поэтому ты сейчас здесь, а мы живы и сильны. Поэтому я вырвала твоё сердце. Поэтому о тебе все забыли. Я выиграла, Гела. Я выиграла, потому что я не такая грязная, как ты. Ты никогда не была и не будешь мне матерью, а могла ведь. Могла.
— Я хотела!
Томас срывается с места и хватает голову Гелы. Голова отлетает в сторону, Томас запускает руку в её грудь, прорывая кожу когтями, и вырывает сердце, швыряя за спину. А я прикрываю глаза от яда, который она выпустила. Не так легко справиться с ним, но Томас обхватывает меня за талию и прижимает к себе. От него воняет Гелой, но я утыкаюсь в его шею, потому что сейчас мне нужны его руки.
— У нас есть место. У нас есть власть. Мы справимся, Флорина. Она ничего больше не значит для нас. Она сказала своё последнее слово, осталось услышать его от Русо и всё закончится. Мы создадим новый мир для наших детей, Флорина. Новый мир для нас. И однажды ты пойдёшь ко мне по проходу в церкви, желая этого. Через год, через сто лет. Но мы поженимся снова. Ты и я. Счастливые и свободные. Я выиграю для тебя свободу. Я вырву её. Не думай. Не думай о ней. Она ненавидела не тебя, а то, что ты лучше её.
Томас обхватывает моё лицо и впивается в мои губы.
— Знаешь, что я сейчас понял, послушав её и увидев её снова?
— Что она сука? — Горько отвечаю я.
— Это её истинная натура. Нет. Я понял, почему мы так зависимы от Русо. Он знал наши страхи, и он давил именно туда. Мой главный страх изменился. Раньше это было потерять его, его любовь, теперь это не довести до конца свою миссию. А конец для меня это ты, сидящая на троне. Только ты. Я знаю, как мне избежать подчинения Русо. Знаю. Я сделаю это. Но всегда помни, что я буду любить тебя даже после смерти. Помни об этом. Иди собирай вещи. Мы уедем, как только я избавлюсь окончательно от Гелы. Иди. Я не хочу, чтобы ты это видела. Запомни то, что у нас получилось. У нас есть координаты, и мы на шаг впереди. Иди.
Томас целует меня в лоб, и я выскакиваю из темницы, благодаря Томаса за то, что он взял это грязное дело на себя, чтобы я не расклеилась. Да, Гела всколыхнула мои страхи и раны, но я не чувствую себя ужасно или плохо, как могла бы чувствовать себя раньше. Сейчас эти эмоции тоже живут во мне, но они не такие яркие, они происходят где-то на фоне, словно умирают. Сила, сжимающая моё горло, ослабевает по мере того, как Томас уничтожает Гелу. И боль умирает навсегда, очищая меня и даруя новую надежду на то, что мы, и правда, справимся. Мой отец идёт к нам, и нам придётся выстоять. Это будет финальная битва в моей жизни. Я знаю. После этого мы или погибнем, или обретём свободу. Третьего варианта не дано.
Каковы твои ставки, мой друг?
Глава 39
Ты замечал, мой друг, что в каких-то местах тебе хорошо, а в каких-то тебе настолько плохо, что хочется бежать оттуда без оглядки? Так и у меня. Когда мы подъезжаем к замку, в котором воняет гнилью и смертью, я словно вся сжимаюсь внутри. Не знаю, что меня ждёт дальше, но сейчас мне проще.
«Расслабься. Ты выглядишь так, словно тебя на кол посадили», — раздаётся голос Томаса в моей голове.
«Это чертовски сложно. Я пытаюсь».