Дом П
Шрифт:
– Не поверю, – подтвердила бабушка Лида, но всё-таки посветила фонариком. – Да он и правда… Как же это могло получиться? Он же самый злобный и некрасивый старик во всём санатории! Может, это его брат-близнец?
Бабушка Женя перевернула фото и прочла:
– «Другу Валерьичу на память с любовью».
– С любовью?! – потрясённо переспросила бабушка Лида. – Кто-то нашего Валерьича любил?! Ну вообще! Они бы ещё тигра уссурийского полюбили. Ладно, давай уберём эту коробку на место.
Она собрала фотографии, аккуратно уложила их обратно,
– Ай! – воскликнула бабушка Лида, коробку Артюхова отпустила, схватилась за половник. Бабушка Женя чуть не свалилась под тяжестью коробки Артюхова. Пошатнувшись, она затолкала её на полку. А потом села на корточки, перевернула упавшую коробку, из которой всё равно что-то высыпалось, зазвенев.
– Они нападают! – воскликнула бабушка Лида, шагнув назад и выставив перед собой половник.
– Да никто не нападает, – успокоила её бабушка Женя, – это обычные швейные ножницы…
– Как же, обычные!
– И иголки…
– Какие ещё иголки?! Мамочки, бежим отсюда! Они вонзятся нам в лоб!
– Они могут вонзиться только в пятки завхозу, если она сюда босиком придёт и если мы их не соберём. Посвети-ка, Лида. Я не хочу делать нашего завхоза хромоножкой.
Бабушка Женя достала из коробки ёжика-игольницу и воткнула в него все рассыпанные иголки. Положила в коробку вместе с ножницами. И достала какой-то журнал.
– Наверное, эта старушка любила шить, – сказала бабушка Женя задумчиво. – Смотри, это журнал с моделями платьев и выкройками.
– Платьев? – заинтересовалась бабушка Лида. – Я тоже в молодости шила себе платья. Ну-ка, покажи!
Бабушка Женя передала ей журнал, а сама достала из коробки платье. Очень красивое! Голубое, с цветочками. Маленького размера – наверное, детское.
– Тут ещё письмо сверху, – сказала бабушка Женя, – дай-ка фонарик.
Она открыла письмо и прочла: «Дорогая бабушка! Я очень люблю мультфильм про Золушку. Пожалуйста, сшей мне такое же платье, как у неё. Мама сказала, что купила материал и привезёт тебе его в среду. Целую. Твоя внучка Света».
– А чья фамилия на коробке? – сказала бабушка Лида. – Ага, Сергеева! Да, точно, была тут такая старушка. Ей ещё очень нравилось в этом санатории. Говорила, и кормят хорошо, и лечат. У неё ноги очень болели, и ей их тут лечили. Она даже домой не хотела. Там, мол, скучно, дома. Все в школах, на работах. А тут весело. Пообщаться есть с кем. И на шитьё времени полно. В общем, ей тут нравилось. Я её, кстати, понимаю. Мне тоже дома делать нечего. Внуков нет, а дочка в командировках пропадает. Мне Саша тоже вроде всё лечение снял, только гимнастику оставил. А домой всё равно не тянет, тут веселее!
– Хорошо, что не тянет, – тихо сказала бабушка Женя, которая только и мечтала поехать домой. – Жалко, что она платье, как у Золушки, не дошила. Видишь, один рукав короче другого.
– Покажи-ка, – сказала бабушка Лида. – О, так я могу дошить. Тут же проще простого. Даже без машинки, руками. Дошью, и отправим внучке по почте. Вот сюрприз-то будет!
– Правда сможешь? – обрадовалась бабушка Женя. – Вот здорово-то!
– Конечно. Клади в мой пакет. А ты его брать не хотела, пакет-то! – проворчала бабушка Лида. – Нитки ещё возьми и иголки. Да, помню я эту Сергееву. Хорошая была, душевная. У неё подружка была ещё. Как же её звали? А, Мария Никитична! Точно. Ой, у них такая крепкая дружба была. Вот как у нас с тобой. Они даже ушли почти в один день. Друг за дружкой прямо. Сергеева вот шила, а Мария Никитична знахаркой была.
– Какой знахаркой? – удивилась бабушка Женя. – Доктором, что ли?
– Ну, не совсем доктором. Она про травы всё знала. Всё ими лечила. И головную боль, и душевную. Это, кстати, она вылечила ноги Сергеевой. Они так и подружились. Кстати, давай-ка её коробку посмотрим. Может, там какие лекарства интересные остались.
– Зачем тебе лекарства, Лид? – поморщилась бабушка Женя. – У тебя их полная тумбочка. К тому же нехорошо брать чужое. Платье-то мы пошлём внучке твоей Сергеевой. А брать лекарства чужие – плохо.
– Я только посмотрю названия, – оправдывалась бабушка Лида, – и куплю себе такие же, если что-то хорошее встретится. И вообще, ты сама сюда за красками полезла!
– Если мы их найдём, я спрошу завтра у завхоза, можно их брать или нет, – пообещала бабушка Женя и грустно осмотрелась. – Только не очень похоже, что мы их найдём.
– А я вот нашла!
– Краски?!
– Нет. Коробку Марьи Никитичны. Так, посмотрим, – сказала бабушка Лида, открывая коробку, – это у нас что? Ага, корень женьшеня! Так, почитаем, что он делает… Целебные, значит, у него свойства… Улучшает память, снимает боль… А, вот! Замедляет процесс старения! Значит, чтобы не стать старым, надо его употреблять! Слышишь, Жень?
Но в этот момент бабушка Женя отошла от коробки Марьи Никитичны – про лекарства ей было неинтересно. В отсветах фонарика бабушка Женя разглядела мешок в углу. Наклонилась к нему, развязала.
– Да ты послушай, Жень, – не унималась бабушка Лида, – представляешь! Тут этого женьшеня – целая банка! На весь санаторий бы хватило. И все могли бы перестать стареть! Слушай, а если я одна эту банку съем? Может, тогда я помолодею? Ты меня слушаешь, Женя?!
Бабушка Лида повернулась к бабушке Жене, посветила в неё фонариком и чуть не заорала от ужаса. Перед ней вместо бабушки Жени стоял поросёнок и глядел на неё блестящими глазами. Точнее, фигура и одежда у него были человеческие, бабушки-Женины, а лицо, то есть морда – поросячья.