Дом проблем
Шрифт:
— Я пожалуюсь вашему начальству! — ищет справедливости Мастаев.
— Ха-ха, так мы с начальством делимся. А ты, если хочешь стать человеком, заработай, как они, не то и тебя в «Образцовый дом» не пустим.
— Какой «Образцовый»? Дом проблем!
— А, значит, это ты надпись делаешь? Нам об этом намекали.
Мастаева хотели провести в отделение для беседы, но вмешалась мать: быстро стерла всем надоевшую надпись. На следующее утро надпись появилась снова. Милиционер божится, что караулил на совесть и удалялся лишь на пять минут по нужде. Вновь все косо глянули в сторону чуланчика Мастаевых. Сам Ваха поглядывал на второй этаж, не появится ли Кныш, однако
В новых условиях труд Мастаева не востребован, а жить надо. И он опять решил попробовать себя на предпринимательском поприще. В городе дефицит продовольственных продуктов, на базаре все втридорога. Вот и поехал Ваха в свое высокогорное село Макажой, куда не каждый торговец сунется, не посмеет: далеко, трудно. А в Макажое столько альпийских земель, столько же скота и овец. А сколько припасено масла, сыра, меда и кожсырья.
Мастаев ничего не покупает, он нанял грузовик и берет продукцию на реализацию, в Грозном все оптом продает, не хапужничает, четверть от прибыли себе, остальное сельчанам. Деньги зарабатывает не ахти какие, да жить безбедно можно. И он уже втянулся в это не столько торговое, сколько посредническое дело, как однажды утром Кныш перед ним:
— Был пролетарием, стал торгашом. Хе-хе, почем мясо вяленое? А мед? Ой, аромат! — он попробовал мед. — Кстати, ты в курсе, что выборы на носу?
— К-к-какие выборы? — неожиданное появление Кныша немного взволновало Мастаева.
— Хм, все только об этом говорят. Впрочем, ты всегда далек от политики, поэтому востребован. Будешь участвовать? Выборы в республиканский Верховный совет.
— А-а-а «протокол» готов?
— Не неси чушь! Выборы свободные, абсолютно демократичные, так сказать, надо народ познать. Так что?
— Я готов!
— Ишь ты, заразился. А вообще-то у тебя и выбора нет. Просто я хотел тебя проверить на стойкость.
Получив в подарок баночку меда, Кныш как явился, так и исчез в толпе, а в это время мать Вахи пришла:
— Не знаю, сынок, что произошло, да только все ко мне уж больно уважительно обращаться стали, а сам Якубов вчера в гости пришел, торт принес, тебя спрашивал. И вот еще, — она протянула конверт со знакомым штемпелем.
Как предписывалось в уведомлении, явился Мастаев к Дому политического просвещения. У него еще было минут пятнадцать, и он, как всегда, курил под березками, вдруг видит секретарь парткома Самохвалов по мраморным ступенькам торопится. Ваха побежал за ним, а в фойе уже никого нет.
Ему следовало пройти в сектор «Гласности. Демократии. Свободы», но он отчего-то определил, что Самохвалов так быстро мог пройти только в близлежащее «Общество «Знание». Пройдя туда, Ваха по густым клубам дыма понял, что Кныш здесь. Он прошел в кабинет. На столе странная газета, почти пустая, и лишь местами статьи с необычными заголовками: «Демократия — Свобода — Богатство»; «Пусть лучше мир прогнется под нас», Группа «Машина времени» вопреки всему выступит в Грозном»; и на последней странице, там, где всегда были материалы о спорте: «Виктор Цой — кумир современной молодежи», «Фильм «Игла» — лучшее творение десятилетия».
Услышав голос Кныша, Мастаев осторожно прошел в небольшую комнату, где прежде не бывал: во всю длину стены окно, за стеклом видны Кныш и Самохвалов, а звук, словно они здесь.
— Ты, кадровый офицер, — кричит Кныш, — пьяница! Я сколько раз за тебя ручаюсь, а ты вновь в бутылку! Вновь опоздал! Дрянь! — и следом несусветный мат, так что и Мастаев испугался, быстренько покинул укромное место, постоял в фойе пару
— Мастаев, — голос Кныша не узнать, рычит, — еще раз не туда нос сунешь — в расход. Понял? И молчать! — Кныш встал, прошелся по комнате и уже более мягким голосом: — Богатеи будут взятки совать, — он испытующе посмотрел на Мастаева. — Свобода! — развел он руками. — Так что это тоже тебе решать. И последнее: будет много нового, любопытного. Не удивляйся, мы растем, и работы очень много.
Работы у Мастаева оказалось, действительно, много. И все, как предсказывал Кныш, очень любопытно. Прежде всего то, что в депутаты подались почти все жильцы «Образцового дома», в том числе и сам Кныш, и его жена. У каждого кандидата своя предвыборная программа. И когда твердо выяснилось, что Мастаев взяток не берет, кандидаты вынуждены были пойти в народ. И сколько полезных дел они сделали еще до выборов в надежде получить голоса. Так, Дибиров пару месяцев вообще не пил, каждый день встречи с избирателями, сам подтянулся, и обществу польза: для трех школ купил музыкальное оборудование (жена подсказала). Премьер Бааев не так богат, но он воспользовался бюджетом: направил деньги на детские сады и дом престарелых.
Пожалуй, больше всех выложился Якубов: бесплатный концерт; в каждую квартиру продуктовый набор: колбаса, сыр, водка; купил две мусороуборочные машины для города и обещает всеобщее благоденствие после его избрания.
Кныш тоже не остался в стороне: его предвыборный упор на пенсионеров, он клеймит отщепенцев компартии, воспевает «Интернационал», вручает грамоты и другие награды СССР, обещает уничтожить мировой империализм и его главу США.
Это, действительно, были выборы, нешуточная борьба, задействованы все и всё, словно люди знают, что от этих выборов зависит их будущее. На одно место более десятка претендентов, поэтому оживились все слои общества, и это все проявилось в день голосования — с утра очереди к урнам, на участках многолюдно, представители каждого претендента ревностно следят за порядком, и никакая милиция не нужна.
Для подведения итогов голосования дана неделя, но Мастаев к утру уже подготовил предварительный протокол.
— 98 процентов проголосовавших! — читает Кныш протокол. — Удивительная активность масс! Да, сознательность, сплоченность высокие! Люди ждут перемен. А ведь из «Образцового дома» никто не прошел. Не любят нас люди.
— Может, я вам немного цифры подправлю? — не без сарказма предлагает Мастаев.
— Не хами!.. Смеется тот, кто смеется последним. И вообще, ты-то чему радуешься?
— Радуюсь свободе, демократии!
— Получишь хаос, анархию и бардак!
«В старом капиталистическом обществе дисциплину над трудящимися осуществлял капитал постоянной угрозой голода» (Ленин). [31]
Этот плакат в фойе Дома политпросвещения Мастаев раньше либо не замечал, либо его только что повесили. В любом случае эти лозунги теперь его не интересовали. Потому что он явился сюда на сей раз в несколько ином качестве — по крайней мере выборы более не намечаются, народ вроде определился, да и пригласил его Кныш не специальным уведомлением, а лично позвонил.
31
В. И. Ленин. Очередные задачи Советской власти. ПСС. Т. 36 — С. 145.