Дом проблем
Шрифт:
«Сов. секретно! Лично в руки! Тов. Мастаеву!
Дорогой Ваха Ганаевич! Вы ослушались моих рекомендаций, чуть не загубили себя и все дело революционной демократии. Я вам искренне, по-ленински сочувствую, многое прощаю. Однако из-за вашей пальбы сорваны документально-телевизионные отчеты. Понимая ваше теперешнее невменяемо-болезненное состояние, я вместо вас подготовил все отчеты. Вам осталось только их подписать. Выздоравливайте, ибо дело революции только-только зарождается. Нас ждут великие дела! С комприветом! Крепко жму руку».
Далее два документа: (Лист № 1).
Строго соблюдая конституционные
В республике введено прямое президентское правление (одобренное населением), деятельность парламента прекращена и считается незаконной.
(Лист № 2.)
После того, как президент-генерал Чеченской Республики незаконно разогнал парламент (кстати, так называемые выборы парламента ЧР происходили одновременно с президентскими), под давлением оппозиционных сил в республике был назначен референдум с вопросом «О доверии Президенту и Парламенту». Однако в ночь перед референдумом гвардия президента атаковала центризбирком референдума, применив бронетехнику и тяжелую артиллерию. В результате погибло 54 человека, 36 — ранено и контужено, 24 человека арестованы (без суда и следствия).
В Чеченской Республике введено прямое президентское правление, иначе — военно-авторитарная хунта.
— Я это не подпишу, — бросил Мастаев корреспонденцию. — Это очередная провокация Москвы. А вам не стыдно такое приносить?
— Я чужие письма не читаю, — бесстрастен голос посыльного. — Только прошу вас, для порядку, напишите письменный ответ.
— С вами, контуженными, «порядку» не было и не будет, — чуть ли не кричит Мастаев, а ему спокойный ответ:
— Не скажите. При нас, коммунистах, в этом диспансере были бесплатно лекарства, лучшие врачи, чистота. А теперь?
Посмотрите вокруг, на себя. И вообще, нечего валить с больной головы на здоровую. Это вы, комсомольцы да молодежь, затеяли эту демократию, гласность, перестройку! Словом, недосуг, и так за бесплатно работаю. К тому же, во вредных условиях, так что либо подпиши, либо два слова черкни. И мне нужно отчитаться, и тебе.
— Отчитаюсь, — процедил Ваха.
Он взял ручку: «Тов. Кнышу! Уважаемый Митрофан Аполлонович! Как вы выразились, с нашей стороны была пальба, — «отчет» пострадал. А вот с вашей стороны был конкретный залп. И не буду вас утомлять, тоже отвечу искренне, по-ленински: «Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов (групп, банд, партий). Сторонники реформ и улучшений всегда будут одурачиваемы защитниками старого, пока не поймут, что всякое старое учреждение, как бы дико и гнило оно ни казалось, держится силами тех или иных господствующих классов. Ленин В. И. ПСС, том 23, страница 47, «Три источника и три составные части марксизма». Три «источника» вами были обозначены — это нефть, оружие и, страшно подумать, да вы это писали, — наркотики. А составные части марксизма и ленинизма — это конечно же не социальная справедливость для трудящихся, а захват власти, культуры! С приветом Мастаев!
P.S. По слухам, оппозиционеров преследуют, многих пересажали, многие из республики бегут. Примерно такая же ситуация в этом тубдиспансере. Питание очень скверное, медикаментов нет, только за счет больных. Опытные медработники покинули
В тот же день Мастаева еще раз повели на первый этаж, в первый кабинет, как кто-то выразился: «Потрясающая оперативность спецслужб».
«В. Г. Мастаеву. Дорогой Ваха Ганаевич!.. Еще до вашего письма мы решили в ЦК (точнее в Кремле) назначить комиссию для проверки ареста буржуазных интеллигентов промосковского типа и для освобождения кого можно. Ибо для нас ясно, что и тут были ошибки (ПСС. Т. 51, док. № 80. — С. 47–49).
Чем больше я вчитываюсь в ваше письмо, тем более прихожу к убеждению, что и письмо это, и выводы ваши, и все ваши впечатления совсем больные. Нервы у вас явно не выдерживают, сумма больных впечатлений доводит вас до больных выводов.
Начинаете вы с туберкулеза и дизентерии. И сразу какое-то больное озлобление: «братство, равенство, перестройка». Бессознательно, а выходит нечто вроде того, что коммунизм виноват — в нужде, нищете и болезнях осажденного города!!!
Не хочу навязываться с советами, а не могу не сказать: радикально измените обстановку и среду, и местожительство, и занятие, иначе опротиветь может жизнь окончательно. Крепко жму руку. Ваш. (Ленин В. И. Письмо М. А. Горькому. ПСС. Т. 51, док. № 39. — С. 23–27).
P.S. Мастаев, вы конечно же больны. Психлечебница, а следом тубдиспансер — тому подтверждение. Тем не менее прогресс и некие признаки ленинской диалектики налицо: наконец-то вы заговорили об интересах, в ваших строчках зазвучали политэкономические термины. Это соответствует перестройке, нынешней буржуазно-рыночной действительности. Появился некий торг и даже компромисс. Но ты (извини за фамильярность) не торгаш, ты боец! Похвально! И все же поставь точку в нашей истории. Подпишись. Закроем эту тему навсегда — расчет, тем более что плата достойная.
Только Мастаев дочитал, как посыльный доложил:
— К тебе посетители — дед и мать.
— Разве я не заразен? — не перестает удивляться Мастаев.
— Главное, чтобы в мыслях не было оппортунистической заразы.
— Может, оппозиционной?
— Какая разница, молодой человек: власть может называться по-разному, да суть ее от этого не меняется, она у тех же и та же. Понял?.. Кстати, чуть не забыл, вот еще одна записка, по секрету, — последнее он прошептал, доставая из нагрудного кармана небольшой листок:
«Мастаев! Не забывай Ленина. Даже «у Владимира Ильича создалось впечатление, что не врачи дают указания Центральному Комитету, а Центральный Комитет дал инструкции врачам!» Дневник дежурных секретарей. ПСС. том 45, страница 485.
P.S. Это опубликовано во времена расцвета СССР. А что осталось вне публикаций?»
Эту записку посыльный разорвал, тут же в пепельнице сжег, и все же, как от чумного сторонясь, препроводил в приемное отделение — там родственники. Вот кто не боится от него заразиться. Мать обнимает, в слезах:
— Сегодня меня вызвали в ЖЭК. Наш чуланчик теперь принадлежит нам, сказали, что можем даже приватизировать.
— А я, вот, получил письмо от Центробанка России, — так же рад дед Нажа. — Данная мне ссуда на строительство дома полностью аннулирована, погашена.
— А еще, — давно не видел Ваха такую счастливую мать, — вот эти деньги тебе. Это есть доллары! Пачка! — она боится их даже показать. — Вот только в двух местах ты вроде должен расписаться.
Тут же, словно отрепетировали, посыльный выложил из папки листы 1 и 2. Ваха, не глядя, расписался. Он надеялся, что посыльный уйдет, и он вдоволь пообщается с родными. Не тут-то было. Появились врачи: