Дом Роял
Шрифт:
Ксандер же предпочел занять одиночное кресло, ближе к кабине пилотов. Не знаю, благодарить его или нет за эту дистанцию между нами. Но одно ясно точно: гораздо легче не обращать внимания на чувака, когда не видишь его дурацкого, нереально красивого лица.
— Ремень.
Я резко подняла голову. О, да это же и есть тот чувак. Он даже повернулся в своем кресле-троне, чтобы пригвоздить меня взглядом.
— Что? — удивленно спросила я.
— Застегни чертов ремень. Вот-вот взлетаем.
В
Он поджал губы. Кажется, правый глаз слегка задергался.
— Пожалуйста, приведите спинки кресел в вертикальное положение и пристегните ремни безопасности. Мы готовимся к взлету, — разнесся по салону голос капитана.
На этот раз я послушно пристегнулась и уставилась в пол. Нервы разыгрались. Полет на вертолете прошел неплохо, ведь все было видно через иллюминаторы. А тут все иначе.
Только бы не укачало. Не хватало еще, чтобы четыре красавца-принца узрели, как я уделываю все вокруг.
Медленно самолет начал выруливать на взлетную полосу. Затем на несколько секунд остановился. Что случилось? Что-то не так. Вообще нельзя так вот летать. А я должна быть на земле… в океане. Блин, мой океан…
Я крепко зажмурилась и начала медленно вдыхать через нос, выдыхать через рот. Но паника только усилилась, даже дыхательная гимнастика не помогала. Кто-то схватил меня за руку. Я приоткрыла один глаз — Эмма.
— Все будет хорошо, — тихо сказала она, — я, да и все мы, летать не любим.
Я сглотнула. Дышать было нереально трудно.
— Мы будто в консервной банке, — с трудом выдавила я. В вертолете было совсем иначе, — Тут нет неба. Нет ветра. Дышать нечем.
Горло сдавило. Вот-вот начнется худший в жизни кошмар, и я испорчу все вокруг. Эмма испуганно глянула на меня, что-то крикнула, но в этот момент самолет дернулся вперед, ускорился, и всех нас вжало в кресла.
Я сдавленно взвизгнула, но тут же сжала губы и, что есть мочи, закрыла глаза. Я вцепилась в ее руку, будто моя жизнь зависела от нее. Наверное, ей было больно, но расслабить хватку я не могла. Все что-то говорили, но голоса слились в неразборчивый гул. Паника завладела сознанием.
Ладонь Эммы внезапно пропала, но на ее месте появилась другая рука. Крепче, грубее и горячее, чем у нее.
Ксандер. Удивительным образом это осознание пробилось сквозь скованный паникой мозг. Нужно отбросить его руку, отодвинуться, но казалось, что моя жизнь зависит только от него. Поэтому я продолжала сжимать эту спасительную ладонь.
— Все хорошо, Авалон, — прошептал он, — все Роялы трудно переносят перелеты. Это как-то связано с нашей связью с водой. Но ты справишься. Обещаю.
Впервые в его голосе не было агрессии. Звук его голоса успокаивал, окружал заботой. Я даже представила, что ему не все равно, что он делает это не просто, чтобы я не впала в истерику в самом начале шестичасового
Дыхание выровнялось, и я уткнулась в мягкую рубашку Ксандера. О, этот знакомый, свежий, солоноватый запах океана… Ну почему ты пахнешь домом?
Из динамиков вновь раздался голос командира. Нам разрешили отстегнуть ремни и перемещаться по салону.
— Как она? — рядом прозвучал голос Чейза.
Ксандер плотнее прижал меня к себе. Я практически лежала на нем, но отодвигаться и не думала — мне нужен мой океан.
— Справляется потихоньку, — просто ответил Ксандер, — в ней, видимо, гораздо больше от Роялов, чем я ожидал. Обычно мы готовы к первому полету. Но я не думал, что для Авалон это окажется так же трудно.
— Видимо то, что ты рядом, облегчает ее страдания, — сказала Калли, — спасибо, что помогаешь ей.
Как приятно, что все они так заботятся обо мне. В их голосах не было ни намека на осуждение, лишь забота и обеспокоенность. И тут я осознала, что Ксандер, должно быть, ненавидит каждую секунду пребывания рядом со мной. Я уперлась руками в его мускулистую грудь, чтобы приподняться.
Но он не отпустил, даже когда я попыталась оттолкнуться сильнее.
— Побудь еще несколько минут, — возле самого моего уха раздался его голос, — лететь еще долго, а я знаю, что моя энергия поможет тебе лучше перенести стресс. Так что хватит бороться со мной.
Внезапно подступившие слезы зажгли глаза. Хорошо, что я все так же утыкалась лицом в его рубашку.
— Ну, а ты с самого начала воюешь со мной, — пробормотала я ему в грудь, — не хочу быть для тебя обузой.
Для папы с мамой я была обузой. И поэтому, в конце концов, они избавились от меня. После этого я пообещала себе, что никогда ни для кого не буду ношей.
Он немного помолчал, а когда заговорил, его голос прозвучал грубее обычного:
— Ты — не обуза. В другой жизни…
Он умолк. И, хоть так и подмывало узнать, что же он хотел сказать, я не стала пытать судьбу. Но и сопротивляться я тоже перестала. Где-то к середине полета мне полностью полегчало. Не говоря ни слова, Ксандер вернулся на свое место. Но я чувствовала на себе его взгляд.
Рядом со мной остановился мужчина средних лет.
— Желаете что-нибудь съесть или выпить? — он озвучил меню, а мой желудок заурчал в ответ.
Чтобы отвлечься я заказала несколько позиций и, когда стюарт удалился, взяла с подлокотника наушники. Нажала кнопку, и открылся внушительных размеров экран. Телевизор я смотрела очень редко, а уж когда в кино последний раз ходила, и вспомнить нельзя. Но кто знает, вдруг среди миллиона фильмов найдется что-нибудь интересненькое.