Дом счастья
Шрифт:
Полуденное солнце заливало их горячим золотом, а Элен погружалась в бездонную глубину кровати, губы ее помимо воли разомкнулись и впустили его язык.
А когда у нее нашлись силы, чтобы открыть глаза, то она увидела, что Марк стоит у кровати и заправляет рубашку в брюки.
— Я в отчаянии, — проговорил он. — Я договорился с Аленом встретиться и выслушать отчет о ходе работ и уже опоздал.
Элен почувствовала себя так, словно ее окатили ледяной водой. Она встала на колени и принялась поспешно застегивать пуговицы
— Прошу прощения, если доставила вам неудобство.
— Напротив, — возразил Марк, ослепительно улыбаясь. — Ты бесконечно очаровательна.
Злость вспыхнула в ней, когда она встретилась с ним взглядом. Победитель во всей красе. А она почти… почти позволила ему…
Это она должна была отпрянуть, со стыдом осознала она. Да как же можно быть такой безрассудной дурой?
— Много времени его отчет не займет, — сообщил ей Марк, взглянув на часы. — Подождешь меня здесь?
— Нет, — проскрежетала Элен.
— А я-то надеялся, что ты проведешь меня по всему дому. Скажешь, насколько тебя устраивает то, что уже сделано, и какие изменения тебе хотелось бы внести.
— Прошу прощения, — ледяным тоном отозвалась Элен, — но у нас больше не организуются экскурсии. А изменение мне необходимо одно: никогда больше не видеть вас.
— Ну, дорогая… — Марк картинно вздохнул. — А еще минуту назад… Кстати, твои слова об экскурсиях мне кое о чем напомнили. По дороге в поселке я видел мадам Лоуэлл. Она спросила, рассказала ли ты мне о том, что ее муж хочет благословить наш брак. Я сказал, что ты не могла со мной связаться, но это было бы очень любезно со стороны преподобного Лоуэлла, и мы с радостью принимаем его предложение.
— Что вы сказали? Да как вы осмелились? Лоуэллы — очень хорошая семейная пара, и они по-настоящему верят в таинство брака. Настоящего брака, — с вызовом добавила она. — Было бы бесчестно впутывать их в нашу гнусную, лицемерную сделку.
— Нет, Элен, пойми: наш брак будет настоящим — во всех смыслах этого слова. В чем, моя красавица, я тебе торжественно клянусь.
С этими словами Марк пересек комнату, создав бездну между собой и Элен, и вышел, хлопнув дверью.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Элен возвращалась из сада с охапкой роз и вдруг услышала из окна дома голос Алена Грэма:
— Как ты думаешь поступить с Анжелиной Валлон?
О, конечно, этот человек разговаривает с Марком.
Она напрягла слух, но не смогла разобрать тихого ответа.
Затем архитектор снова заговорил:
— Марк, она — это не такая проблема, которая рассосется сама собой. Она наверняка уже слышала, что ты женишься. Могут возникнуть неприятности. — Он помолчал. — Да и твоя невеста может узнать.
— Тогда я позабочусь о том, чтобы она не узнала.
По-видимому, Марк подошел к окну, так
— Ты придаешь этому чересчур большое значение, — продолжал Марк. — Я управлюсь и с Анжелиной, и, если понадобится, с этим ревнивым дураком, который называется ее мужем. А Элен ничего не будет знать.
Элен застыла от страха, что Марк в любую секунду может увидеть, что она подслушивает под окном. Наверное, я должна радоваться, что в его жизни есть другая женщина, думала она. А значит, наш брак будет мало для него значить. Но… Я не…
Медленно и осторожно она прошла в дом, задержавшись только для того, чтобы поставить розы в вазу. При этом она заметила кровь на шипах. И эта кровь вытекла из ее сердца из-за того, что она услышала.
Платье не белое, с удовлетворением отметила про себя Элен. Оно — цвета слоновой кости. Большая и символическая разница. И все же это ее свадебное платье, и меньше чем через час она будет стоять в нем в регистрационном бюро Олденфорда, где станет женой Марка Делароша.
Час наконец настал.
Ее волосы, тщательно уложенные и осветленные, обрамляли ее лицо — бледное и напряженное, несмотря на все усилия визажистки, которая только что ушла.
А еще в зеркале отражалась одежда, в том числе и детское приданое, которое Лотти, убедившаяся наконец, что Элен не сойдет с выбранного пути, заставила ее купить.
Ну и, разумеется, это вот платье из тяжелого шелка до колена длиной и с прямоугольным вырезом, оранжевым воротником и дюжиной перламутровых пуговиц.
Приходилось признать, что Элен не пришлось долго уговаривать купить его.
Лотти одобрила вечерние платья, повседневные платья и купальные костюмы, которые Элен волей-неволей пришлось выбирать.
— Не будь такой пуританкой, — убеждала ее Лотти. — Ты выходишь замуж за мультимиллионера и проводишь медовый месяц на одном из самых роскошных курортов Ривьеры. Марк рассчитывает, что ты будешь соответственно одеваться… и раздеваться.
Элен покраснела.
— С чего это ты вдруг перешла на его сторону?
— Я на твоей стороне. — Лотти слегка приобняла ее. — И поэтому желаю тебе всяческого успеха.
Она поморщилась при виде выбранного Элен нижнего белья; ее удивило отсутствие кружев, тонких тканей.
Нет, содрогнувшись, подумала Элен. Для этого у Марка есть кое-кто другой. Он даже не провел ни единой ночи в Монтигле, в комнате, которую она для него приготовила, а предпочитал ночевать в коттедже у Алена и Сюзан Грэм.
Но этому вот-вот придет конец. Уже через несколько часов они окажутся в освещенном звездами номере с окнами на Средиземное море. И едва ли можно сомневаться, что Марк, несмотря на всю его холодность, ожидает, что она разделит с ним ложе, в котором отдаст ему все, что он от нее потребует.