Дом шепотов

Брюссоло Серж

«Вот почему она прячется за занавеской, когда принимает гостей, – догадалась Сара. – Она согласна быть псевдо-маленькой девочкой, а не уменьшенной копией взрослого человека».

Продолжив свои исследования, Сара в конце концов обнаружила в маленьком чуланчике десятки разбитых зеркал – самых разных размеров и явно очень дорогих. Их раздробили молотком на мелкие кусочки, Сара увидела в этом подтверждение своих подозрений.

Настасья ей солгала. Как вышколенная прислуга, она ревниво охраняла секреты своей хозяйки, выдавая любопытным сказку о вечной молодости.

Саре стало грустно, поэтому она решила закончить свои «раскопки» и

вернулась в игровую.

В конце концов она уснула на софе, в трех метрах от металлического замка, под стеклянными взглядами кукол, сваленных в углу.

14

Сара простилась с Настасьей около десяти вечера. Экономка отказалась покидать дом и прятаться в мотеле – это предложение она приняла с возмущением капитана, которому предлагают покинуть на три четверти затонувший корабль.

Сара не настаивала. В любом случае Настасья Ковак не была целью Микофски. Саре казалось маловероятным, что он хотел причинить зло этой бедняге.

«Ведь пристрелить-то он хочет меня, – подумала она, садясь за руль. – Меня и только меня – подручную Антихриста».

Она постаралась побыстрее вырулить из каньона – нужно было как можно быстрее забрать анализы крови из лаборатории и сравнить их с медицинской картой матери, которую Тизи хранил как реликвию.

Когда лаборант выдавал ей бумаги, она, поддавшись приступу суеверного страха, спросила:

– Это точно кровь человека?

– Ну да, – проворчал молодой человек в белом халате. – Вполне себе человеческая, только вот взяли ее не вчера.

– А вы можете сказать когда? – настаивала Сара.

– А вам зачем? – усмехнулся парень. – Помчитесь в ФБР? Вы начитались детективов, милочка.

Расстроенная, Сара выехала по направлению к пустыне. На этот раз она решила обо всем рассказать своему опекуну. Ей больше не справиться одной посреди паутины.

Как это случалось все чаще и чаще, она нашла Тимоти Зейна в его маленьком зрительном зале – углу ангара, который он переделал в кинотеатр, обставив креслами, подобранными в одной из разорившихся киношек на Сансете. Сара вздрогнула, увидев на экране черно-белый образ своей матери, бегущей словно по подземелью. Это был эпизод из «Юдифи из семи замков», плохонького фильма ужасов, сляпанного на скорую руку, то есть с большим количеством халтуры и материалами, украденными на соседних стройках. Сара всегда испытывала большое волнение, видя на экране мать моложе, чем она сама, в роли уязвимой девушки, испуганной козочки – это ее-то, которая в обыденной жизни скорее производила впечатление жесткой и бесчувственной женщины.

Сара остановилась на пороге ангара, понимая, что Тизи даже не слышал, как она припарковала пикап. Он словно находился под гипнозом – глаза вылезли из орбит, челюсть отвисла, рот приоткрылся, из уголка стекала слюна. Сара испытала чувство отвращения, смешанного с грустью. С некоторого времени Тизи опускался все стремительнее. Он дряхлел – именно таким словом описывают состояние стариков, когда надо намекнуть на полный крах.

Сара почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Она никогда не думала, что реквизитор уйдет именно так – от истощения умственных и телесных сил. Она всегда считала, что он умрет внезапно от сердечного приступа посреди взрыва смеха, в полном расцвете сил, с бутылкой «Миллера» в руках. Теперь было ясно, что она ошиблась – все произойдет по-другому.

Сара покашляла, чтобы оповестить его о своем присутствии,

но Тизи не отреагировал. Она задалась вопросом, сколько часов он ежедневно проводит перед экраном, просматривая одни и те же эпизоды. Металлические коробки с фильмами Лиззи Кац были старательно расставлены на столе, сооруженном из козел. Это было единственное место в ангаре, где никогда не скапливалась пыль, – доказательство того, что их использовали слишком часто.

– Тизи! – неуверенно позвала Сара.

Он, казалось, ее не заметил. Ей пришлось повторить. И только тогда старик всхрапнул, выходя из транса. Глаза у него покраснели, как будто он плакал, – возможно, это было всего лишь следствием бесконечного сидения перед экраном, где двигались расплывчатые, дрожащие черно-белые образы?

– Это ты? – спросил он, будто не узнавая. – Сара? Ох, я думал, это другая…

– Кто – другая? – удивилась девушка.

– Да так, никто, я брежу, – ушел от ответа старик.

Сара выключила кинопроектор, потому что от его жужжания слов совсем не было слышно. Затем она взяла пиво в переносном холодильнике и принялась рассказывать о своих приключениях последних дней, ничего не пропуская. Тизи смотрел сквозь нее, словно она была прозрачной. Казалось, он не в состоянии сфокусироваться. Закончив свой рассказ, Сара потребовала у него медицинскую карту своей матери. Зейн объяснил ей, где ее найти. Все этажерки с архивами были пронумерованы, а этикетки на папки наклеены с бюрократическим тщанием. Поиски не заняли много времени. Результат ее не удивил. Кровь, запачкавшая перчатку, которую она нашла среди обломков, была той же группы, что и у Лиззи. Конечно, это нельзя было считать решающим доказательством, но совпадение казалось более чем странным.

«Это та перчатка, которую она потеряла в день, когда ее убили, – подумала Сара, пытаясь унять дрожь в руках. – Рекс подобрал ее как трофей и сохранил в сундучке из слоновой кости. Наверняка мы найдем еще с десяток других таких шкатулок, пока будем выгребать строительный мусор из контейнеров… »

– Знаешь, – внезапно сказал Тизи, – я думаю, Микофски был прав.

– Что? – икнула Сара.

– Я имею в виду эту его теорию. Не так уж глупо. И к тому же не очень ново. Многие до него думали так же.

– Да о чем ты говоришь?

Старик сделал странный жест, его глаза необычно блестели.

– Призраки кино, – прошептал он. – Я, например, в это верю. Я их встречал. Микофски ничего не придумал. Любовь поклонников может оживить образы, зафиксированные на пленке.

Сара почувствовала холодок. Она застыла на стуле, пытаясь сохранять невозмутимость.

Старик не шутил. Никогда еще на его лице не было такого напряжения.

– Это не ново, – повторил он. – Нас всего несколько человек – тех, кто знает тайну. Несколько человек, которым довелось, ночью или днем, встретить этих целлулоидных призраков.

«Боже мой, – подумала Сара. – Он впал в маразм. Совсем не соображает. Это должно было случиться, но сейчас еще слишком рано. Нет, не сейчас».

«Это» имело свое название – старческое слабоумие. Больницы переполнены старыми актерами и режиссерами, потерявшими связь с реальностью и до самой смерти живущими в своем фантастическом мире, подпитываясь воспоминаниями юности. И вот теперь Тизи присоединится к легиону узников давно минувшего прошлого.

Она чуть не закричала ему: «Хватит! Только не ты! Возьми себя в руки… Борись! Прекрати нести чушь! Ты не такой уж старый».