Дом Солнц
Шрифт:
— Объясни, что случилось.
— Я не знаю, — отозвался Геспер.
Руки задрожали — я отползла к лесенке, потом поскорее спустилась на пол. Доктор Менинкс не понравился мне с самого начала, а потом, столкнувшись с его фанатизмом, я невзлюбила его еще сильнее. Но Менинкс был моим попутчиком, а еще странником, который много повидал, купался в океанах впечатлений и воспоминаний. Теперь его нет.
Гнев мой напоминал ударную волну при взрыве сверхновой.
— Как это не знаешь?! Мать твою, Геспер, ты же не спал! Тебя одного доктор боялся. Тебя называл своим возможным
Геспер стоял на пороге каюты. Голова опущена, руки по швам — ни дать ни взять школьник, вызванный в кабинет к директору.
— Портулак, твоя реакция вполне понятна. Только я уже объяснил Лихнису: моей вины здесь нет.
— Почему ты не помог бедняге? — спросил Лихнис.
— Я пытался — несмотря на запрет. Заметив, что химический состав жидкости в резервуаре нарушен — признаки нарушения были отнюдь не очевидны, — я попробовал его отрегулировать. Однако вскоре убедился, что снаружи управлять настройками невозможно.
Мои подозрения еще не улеглись, к тому же версию Геспера хотелось выслушать до конца.
— А потом?
— Манипуляции с оборудованием пробудили доктора Менинкса от медикаментозного сна. Он пришел в сознание, и я объяснил, в чем дело. К сожалению, доктор не поверил, что намерения у меня благие, и велел отойти от резервуара, причем немедленно.
— Ты послушался?
— Конечно нет — вопреки не самым разумным протестам доктора. Я хотел помочь, но доктору удалось активировать встроенные устройства и блокировать внешние воздействия. Для меня контрмеры Менинкса опасности не представляли, однако серьезно затрудняли доступ к приборам, которые я хотел осмотреть и настроить. С большим сожалением я прекратил попытки. Не в состоянии спасти доктора, я наблюдал за его неминуемой гибелью. В этот момент я пытался разбудить вас, но безрезультатно.
— Что дальше?
— Я предпринял еще несколько попыток успокоить доктора и восстановить химический баланс жидкости, но потерпел неудачу. Вскоре доктор потерял сознание, а затем умер. Мне оставалось лишь следить, чтобы резервуар не треснул и жидкость не вылилась. Доктору помочь я уже не мог.
— Коротко и ясно, — подытожил Лихнис.
— На ложь я не способен, — отозвался Геспер.
Геспер был с нами, когда мы запустили алгоритм Белладонны. На дисплеере Лихниса крупным планом изображалась область Млечного Пути диаметром в тысячу световых лет (толщина галактического диска примерно такая же), в которой находился «Лентяй». Красная линия, обозначающая дальнейший курс, тянулась к краю диска. Проекция конуса перед кораблем отображала зону поиска.
— Искать будем в направлении галактического антицентра, — сказала я. — Проверим радиальную линию, которая тянется от ядра через систему сбора. Это не так далеко от нашего нынешнего курса.
— Таким образом, зона поиска включает вашу целевую систему, — отметил Геспер. — По-моему, задача не вполне ясна.
— Белладонна четко велит избегать системы сбора и аналогичных систем в районе галактического центра, — пояснила я. — Нам следует искать дальше, пока не найдем звезду определенного спектрального типа с определенным расположением
— Она должна быть пригодной для жизни?
— Не обязательно. Главное, чтобы безнадежно непригодной не была. В резервном убежище мы вполне можем провести несколько тысячелетий. За это время успеем изменить климат, даже превратить его из пограничного в комфортный для существования.
— А если планета уже заселена?
— Станем гостями у коренного населения. Большинство цивилизаций знают о Линиях достаточно, чтобы помочь в трудную минуту.
— А если не помогут?
— Помогут, куда денутся.
— По-моему, у нас есть вариант, — проговорил Лихнис.
Масштаб резко увеличился, и на дисплеере появилась одинокая желтая звезда в девяноста световых годах от места сбора — по галактическим меркам рукой подать. Если лететь туда не напрямик, а сделать крюк и запутать следы, хвост за собой мы не приведем.
Я запросила информацию в космотеке и получила краткий конспект. Почти уверена, то была выжимка, самая верхушка огромного айсберга информации, известной Линии Горечавки. С учетом перцептивной ограниченности центральной нервной системы человека «известной» информации могло быть столько, что мне за целую жизнь не удалось бы переварить.
— Это Невма, — объявил Лихнис, поглаживая подбородок. — Название знакомое, хотя таких Невм небось тысячи.
— Нет, я тоже его уже слышала. По-моему, воспоминания относятся именно к этому галактическому сектору. Кто-то из наших шаттерлингов летал туда. Не ты и не я, иначе помнилось бы лучше. Дело было пару циклов назад, за такой период планета могла измениться.
Космотека сообщала, что на Невме жило множество цивилизаций, но сейчас нет ни одной, однако это не гарантировало, что мир не заселен, — последнему обновлению было двадцать килолет.
— Планета и мне кажется смутно знакомой, — вставил Геспер.
— Ты бывал на Невме? — спросила я.
— Нет, бывать, по-моему, не бывал. Чувства, что высаживался, у меня нет, но, возможно, я собирался туда в рамках более масштабных исследований.
— На Невме есть некий Фантом Воздуха, — объявил Лихнис, вчитываясь в конспект. — Что-то вроде постчеловеческого машинного интеллекта, если я правильно понял. Мог он тебя заинтересовать?
— Как машина машину?
— Это тебе судить.
Лихнис относился к Гесперу с подозрением, хотя мы условились принять на веру его версию гибели доктора Менинкса.
— Вполне вероятно. Но также вероятно, что я ошибаюсь. Сам же говоришь, Невм пруд пруди.
— Вот долетим туда, и разберешься.
— Надеюсь, — отозвался робот. — Сначала надо решить маленькую проблему — как не попасть в засаду. Я хотел бы вам помочь, если вы не против.
— Нельзя доверять Гесперу, — проговорил Лихнис, лежа рядом со мной. — Нельзя, даже если хочется.