Дом Солнц
Шрифт:
— Может, это большой корабль, может, корабль с гомункулярным орудием, может, крылатая пушка, — предположил я.
— Вокруг него видны объекты, издающие слабые сигналы. Наверное, там и другие корабли.
Тут Волчник снова вышла на связь. Мы сблизились настолько, что она могла заслать на «Лентяя» имаго, не опасаясь перехвата. Как ни храбрилась шаттерлинг, голос у нее дрожал.
— Лихнис, поворачивай назад! За тобой отправляют гомункулярную пушку. Гони во всю прыть — и уйдешь из зоны обстрела. Они снарядят погоню, но, может, ты окажешься проворнее.
На этот раз протокол ее сообщения позволял мне ответить.
— Похоже,
— Молодец! — Глаза Волчник засияли от восхищения. — Это их не остановит, но ты хоть показал, что наша Линия не сдается.
— Надеюсь, ты права.
— А теперь беги, Лихнис, ты сделал все, что мог. Жизнью жертвовать ни к чему. Важную информацию я тебе передала. Жаль, пленных не успела переправить, только…
— Я лечу к тебе, — упрямо проговорил я.
— Если ты твердо решил их спасти, я вызову огонь на себя, — сказал человек-машина. — Пролечу мимо Волчник на подходящей скорости и увеличу свою видимость.
— Геспер, ты серьезно?
— Да, и я уже направляюсь туда. Через три минуты подойду к Волчник на максимальное расстояние, потом настрою излучение защитной оболочки и работу двигателя так, чтобы привлечь гомункулярное орудие. Оно вряд ли устоит перед ближней целью, даже если заметит тебя.
— Что бы ни случилось дальше, я… Я очень тебе благодарен.
— Конец связи. Встретимся в межзвездном пространстве, когда улетим из этой злополучной системы.
Имаго робота замерцало и исчезло. Я остался наедине с Волчник.
— Ты разговаривал с человеком-машиной? Но… где ты его нашел?
— Ну, я не так прост, как кажусь.
Следующие три минуты тянулись дольше вечности. Геспер пронесся в полумиллионе километров от корабля Волчник, а я наблюдал за приблизившейся пушкой и ее эскортом. Сомнений не оставалось: передо мной гомункулярное орудие. Я видел его искаженным, но «Лентяй» восстановил на дисплеере истинные размеры и форму — цветок на тонком стебле с венчиком лепестков, прозрачных и испещренных прожилками, словно крылья стрекозы. В космотеке гомункулярную пушку изобразили именно такой. Ее тайно провезли в грузовом отсеке корабля, но скрывать больше не собирались. До чего обманчива внешняя хрупкость! Силовое поле защищало и поддерживало орудие, а буксирами выступали мини-корабли на скейн-двигателях, как у моих миног. Если пушка была цветком, то буксиры — шипами на ее стебле.
Геспер пролетел мимо Волчник и стал «работать на публику» — стрелять по пушке и ее буксирам, чтобы спровоцировать ответ. Двигатель «Вечернего» гудел так, что его слышали на другом краю системы. Слышала его и Портулак, хотя в чем дело — не понимала.
Через минуту я начал снижать скорость и отключил все защитные устройства. Мотор ревел, амортизаторы стонали, что не справляются с торможением в тысячи «же» и плавный полет не гарантируют.
Я поморщился, прижался к спинке кресла и стиснул подлокотники, словно это спасло бы при отказе демпферов.
До Волчник остались тысячи километров, потом сотни, и я наконец рассмотрел корабль, который решил спасти, — ромбовидный, около километра длиной и метров двести шириной. Волчник замаскировала его как могла, но ведь она не волшебница! Бедняга держался на честном слове — такое не отремонтируешь: на месте двигателя зияла аккуратная сферическая
Волчник проявила изобретательность: генератор защитной оболочки работал, и она собрала в пузыре миллионы тонн мусора — получилось нечто вроде защитного экрана, который прикрыл бы корабль в отсутствие пузыря. Вблизи он выглядел неестественно — валуны, слившиеся в мини-астероид, в центре блестящий мрамор, — хотя вряд ли кто-то присматривался.
— «Лентяй» рядом с тобой, — передал я. — Грузовой отсек открыт, места для тебя хватит, только отключи пузырь и отсеки защитный экран.
— Боюсь. Они уже близко. Если уберу пузырь, меня в два счета засекут.
— Сама же говорила, что оболочка на ладан дышит. Терять тебе нечего.
На последней стадии приближения «Лентяй» тормозил не так резко, и я посмотрел, как дела у Геспера. Он менял курс, безостановочно обстреливая гомункулярное орудие. Без внимания его маневры не остались — два буксирных мини-корабля отделились от стебля и понеслись к нему. Сама пушка на приманку не реагировала, а буксирные корабли сделали поворот и разогнались примерно до скорости «Вечернего».
«Лентяй» остановился аккурат у последнего слоя маскировочных валунов. Защитная оболочка отключилась, и корабль Волчник на импеллерах пополз через камни, выпавшие из пузыря. Глыбы бились о корпус, оставляли серебристые вмятины, раскалывались, рассыпались. Импеллеры засветились ярко-розовым, что означало серьезный сбой. Ну и ладно, пусть только протащат корабль еще пару сотен метров, а потом хоть рассыпаются.
Я отправил две миноги соорудить из камней временный экран между нами и гомункулярной пушкой. Постоянное руководство не требовалось — они буквально набросились на камни и засновали туда-сюда с такой скоростью, что не уследишь.
Тем временем я повернул «Лентяя» грузовым отсеком к Волчник и отключил защитное поле. Миноги светлячками заметались вокруг, отводя крупные осколки, разлетевшиеся от приближения второго корабля. Вдруг показалось, что я переоценил вместимость грузового отсека, что, даже обломанный, гость в него не влезет.
— Отключай импеллеры! — скомандовал я. — Скорости тебе хватит. Остальное — моя забота.
Тут половина неба раскололась, словно ночной мрак был тонкой скорлупой на слепящей белизне. Пульт тотчас вывел причитания «Лентяя»: на части корпуса повреждения средней тяжести, один светлячок погиб.
Имаго Волчник задрожало, потом снова выровнялось.
— Пушка выстрелила.
Я кивнул — сам уже догадался.
— Ты ранена?
— По-моему, больше всего досталось камням. Мы пока вне эффективной зоны поражения. У «Лентяя» есть повреждения?
— Ничего такого, что не поддается ремонту или мешает побегу.
О том, что случится, когда орудие приблизится, думать не хотелось. По большому счету, мы от обстрела не пострадали. Я с содроганием наблюдал, как корабль Волчник вползает в грузовой отсек «Лентяя». Он едва помещался, не оставляя и сантиметра свободного пространства. Что-то с лязгом ударилось о корпус, но гость упорно полз вперед. Развалина напоминала грязного тощего зверька, штурмующего уютную норку соседа, и рассыпалась буквально на глазах, особенно — области пробоин.