Дом Солнца
Шрифт:
– Чё ты злая такая сегодня, Герда? – добродушно улыбнулся Малой.
– Голодная потому что, – предположил Скелет.
Послышался шорох шагов. Саша радостно вскочила, увидев приближающийся мужской силуэт, и невольно воскликнула:
– Солнце!
Но это оказался Кореец. Герда хмыкнула, Скелет одернул ее:
– Ну, чё ты, хватит уже...
– Вон, иди, за картошкой следи, а ко мне не лезь! – взвилась Герда.
Хмурый Кореец подошел к ребятам, уселся на песок, снял сандалии.
Саша грустно сообщила:
– А
– Да-да... – кивнул Кореец, – картошка... Это именно то, что нужно...
Саша продолжала вглядываться в темноту.
Солнце шагал вдоль моря, перекладывая тяжелую канистру из руки в руку. Наконец он подошел к выброшенному морем изогнутому, отполированному бревну, поставил канистру, присел на бревно, как на скамейку, болезненно поморщился. Если сильно напрячь зрение, на другом берегу залива можно было увидеть точку костра. Солнце знал, что там сидит Саша. Знал он и то, что ей сейчас грустно. И немного страшно. Солнце хотел открыть канистру, но помедлил...
Хуан наблюдал за ночной букашкой, взбирающейся по стебельку, и ласково бормотал по-испански:
– Куда же ты карабкаешься? Зачем? Ты хочешь попасть на небо?.. Ты глупая: небо начинается сразу за твоей головой. И не нужно лезть так высоко.
Поглядев на Хуана, Саша подсела к Малому и Скелету, спросила шепотом:
– А Хуан, он вообще кто?
Малой жонглировал испеченными картошками и ответил, не отводя от них глаз:
– Хуан? Чилиец.
– Настоящий чилиец?! – изумилась Саша. – Как Виктор Хара?!
– Он сам был на стадионе «Сантьяго», – сообщил Скелет.
– Чудом живой остался, – добавил Малой, – потом коммунисты вывезли его в Москву.
Скелет и Малой говорили тихо, но Хуан услышал, откликнулся буднично, медленно подбирая русские слова:
– Там, на стадионе, были хиппи. Иностранцы. Хунта ловила всех, кто похож на хиппи. Мужчины с длинными волосами. Женщины в брюках... Они помогли мне сбежать. Пожалели. А их расстреляли...
И Хуан, вместе с остальными, стал чистить картошку.
А Саша заплакала. Ей вдруг стало так жалко всех: Хуана, который пережил такой ужас, о котором Саша только слышала из газет на политинформации. Скелета, которого все время шпыняет Малой. Малого, потому что он всегда старается для других, а его никто не принимает всерьез. Корейца, который тоскует по своей Галине, а Галина, как угадала своим девичьим чутьем Саша, его не любит... Герду, которая, это Саша тоже прекрасно понимала, влюблена в Солнце... И почему-то самого Солнце. Почему – этого Саша не знала, просто его было жалко... Но больше всего стало жалко себя. И страшно: куда она приехала, с кем, зачем... И по маме с папой соскучилась... Они уже поужинали, наверное...
– Ты что? Перестань, ну, подруга! – бросились жалеть Сашу Скелет и Малой. – Ты из-за Хуана,
– А, я тоже ревела, когда узнала, – махнула рукой Герда.
– Не плачь, Принцесса, – улыбнулся и сам Хуан, – мертвые тоже грустят, когда живые плачут.
Но Саша уткнулась лицом в коленки и зарыдала еще горше. Кореец жестом показал: «Оставьте ее, пускай поплачет».
Солнце сидел один на берегу. Канистра стояла рядом. Он так и не открыл ее.
Костер на другом берегу залива погас.
И был другой день.
Хуан с неизменной трубочкой сидел на самой верхней площадке маяка, созерцательно уставившись в сторону горизонта.
– Горе ты наше! Доторчишься когда-нибудь! – крикнула ему Герда, прижав ко лбу ладонь козырьком.
– Я не торчу – я ищу нирвану, – сообщил со своей высоты Хуан.
Грустная Саша почесывала спящего Пацифика.
Подошел Скелет, гордо демонстрируя грампластинку в ярком конверте:
– Лукай! Мне Малой на день рождения «Пинк Флойд» подарил.
– А у тебя что, сегодня день рождения? – удивилась Саша.
– Не, у меня в декабре.
– А почему же он сегодня подарил?
– Это он заранее. Мало ли что зимой будет... Герда! Зацени!
И Скелет пошел хвастаться Герде, которая упоенно мастерила феньки из бисера.
А Саша ушла в сараюшку, плюхнулась на матрац, положенный на пол и застеленный лоскутным одеялом, – свою постель.
Заботливый Скелет нахмурился, взглядом показал Герде на Сашу.
Герда снисходительно хмыкнула, но, отложив свое рукоделие, пошла в сарай.
– Чего киснешь? Пошли купаться? – предложила Герда.
– Не пойду я, – Саша даже головы не повернула.
Герда подошла ближе, вопросительно склонила голову.
– Мне, наверное, вообще лучше уехать, – глухо пробормотала Саша.
Герда присела рядом с Сашей на матрац:
– Из-за Солнца, что ли?
– ...Мне кажется, он просто посмеялся надо мной, – неожиданно призналась Саша. – Привез и бросил. А я, как маленькая глупая девочка, навоображала себе...
Герда перебила Сашу с возмущением:
– Да ты что?!! Это ж надо такое придумать про Солнце! «Привез и бросил»! Да ты совсем не знаешь Солнце!
Саша хмуро посмотрела на Герду.
– Ты, что ли, знаешь?
– Знаю!
– Ну и сколько ты его знаешь?..
Герда задумалась и усмехнулась:
– Всю жизнь.
Герда отвернулась и глухо призналась:
– И любила его, кажется, всю жизнь... Ну, обычно, как девушка... А когда ты появилась... Мне очень обидно стало. Хотя, если честно, он не говорил мне, что любит, мы даже не... не встречались. Но я надеялась. До тебя. А сейчас поняла: я могу его любить как друга. Это тоже счастье... Но тебе я не обещаю, что мы подружимся. Понимаешь?