Дом в центре

Резник Леонид Михайлович

– Усек.

– Ты журналы научно-популярные читать любишь?

– Да как-то не до того… – Я мог ожидать чего угодно, но не этого вопроса.

– Ну и зря. Ты читай. Полезно это. И любопытство удовлетворишь, и на уровне будешь. Не все же боевики с мордобоем смотреть. Но вот что касается Дома… Тут у тебя журнал один – «Незнание – сила». – Для большей убедительности отец потряс почему-то именно злосчастной рукописью.

Словно ставя точку в нашей беседе, зазвонил дверной звонок. Отец пошел разбираться. Вернулся он секунд через двадцать.

– Иди, Сергей, это к тебе. Девушка.

12. Первый

парень на деревне

Как-то так получилось, что начиная с приобщения к Дому, моя жизнь стала напоминать сценарий, сработанный ремесленником от творчества. Приключения чередовались с сексом и умными разговорами, а по мере движения к развязке (интересно, какой?) чередование становилось все более напряженным. Направляясь к дверям, где меня ждала загадочная гостья, я мысленно настроился на какой-то подвох. Сценарий обязывал. И так чередование немного нарушилось. Между моими разговорами с Михаилом Ильичем и отцом запросто уместилась бы небольшая драчка, погоня через несколько вариантов или, на худой конец, перестрелка. Не шпионка ли Кардинала пришла ко мне со спрятанной под юбкой гранатой?

Что касается юбки – тут я ошибся на все сто процентов. На гостье были джинсы. Да и на шпионку она не тянула. Если посылают женщину, значит, хотят мужика совратить. А тут… Джинсы мешковатые, линялые, рубашка джинсовая навыпуск – еще более линялая и мешковатая. Никогда не догадаешься, что там за фигура спрятана. Косметики никакой не видно. В чем здесь подвох?

Решив, что знакомиться лучше в комнате, я пригласил девушку к себе. И, как истинный джентльмен, у двери пропустил спутницу вперед. В результате вместо своей комнаты попал в совсем другое помещение. Подвох не заставил себя ждать.

Явной причины убегать не было. Комната как комната, сработана под дворец, притом дворец жилой. А незнакомка, надо понимать, тоже из Дома? Гостья-хозяйка уверенно села в шикарное кресло и заговорила.

Все оказалось на удивление просто. Никакого шпионажа, никаких козней. Проще таблицы умножения. У папиной знакомой с четвертого этажа была дочь. Рута. От матери Рута узнала, что в Доме обитает молодой человек приятной наружности. Так как о других мало-мальски молодых обитателях Дома у Руты никакой информации не имелось, она решила познакомиться со мной. Нельзя сказать, чтобы я был польщен. Это, получается, про меня сказано: «На безрыбье и рак рыба»?

Но Рута не испытывала ни малейшей неловкости. Она говорила так много, словно до сих пор подходящих собеседников у нее не было. Вначале я выслушал аргументацию, почему Руте необходим парень именно из Дома. Мужчины со стороны не выдерживали двух испытаний: «бедностью» и «богатством». Первое заключалось в том, что при знакомстве девушка была одета чрезвычайно скромно, неброско. И разговор вела от лица бедной, почти убогой провинциалки, внимательно следя за реакцией собеседника. Выдержавших экзамен Рута приглашала в гости. Через первый попавшийся дом она приводила их к себе в комнату, где старалась поразить уму непостижимой роскошью. На этом все ломались. В чем заключалась ломка, мой грубый мужской ум понять не мог. А испытуемых, надо полагать, было совсем немало.

На вопрос о несогласии случайных знакомых с Рутиными выводами об их непригодности, девушка только рассмеялась.

– Кто может поймать обитателя Дома? – спросила она. – Ведь любая лестница в мире для нас – мост через бездну. Бездну

для других. А любая дверь из моей комнаты может вывести гостя не в спальню, а на лестницу в каком-нибудь нежилом доме.

Каждый развлекается как умеет. Девочка была совсем не глупа, но мне немного претило ее отношение к людям как к подопытным кроликам. А дальше стало еще интереснее.

Рута пересела на диван, еще более роскошный, чем кресло. Я сел рядом, и она стала просвещать меня во всем, что касается путешествий из варианта в вариант. Я понял, что именно моя нетипичная для третьеэтажника способность и вдохновила ее на знакомство. А уж в чем я был профан, так это во всем, что касалось вариативной функции.

К сожалению, очень скоро выяснилось, что неглупая на первый взгляд девчонка использовала божий дар не совсем так, как это можно было делать. Хотя какая есть инструкция по эксплуатации, когда речь идет о чудесах?

Что интересовало Руту в других вариантах? История, научные открытия, обычаи? Нет. С натяжкой можно было сказать о произведениях искусства. Но каких!

Из варианта в вариант моя новая подруга ходила, чтобы посмотреть фильмы с участием ее любимых актеров (каскад незнакомых имен) либо послушать тех или иных певцов (еще десяток-другой имен). Там-то устраивали изумительные дискотеки, а еще где-то каждую субботу развлекали народ мастерски сделанными фейерверками.

Вся эта «полезная информация» моментально мне надоела. Я стал задавать вопросы и кое-что узнал. Оказывается, варианты могли отличаться совсем не сильно. Это было «зашифровано» в тотеме: та или иная порода собаки (в нашем случае), либо – просто разное исполнение элементов. Рута особенно далеко не забиралась, ей хватало Собаки, Волка, Шакала. Миры отличались не очень сильно. Чем – для Руты значения не имело.

У меня всплыли в памяти мысли, навеянные толстыми журналами, которые я успел прочитать после возвращения из армии. Как могла развиваться история, не захвати Сталин власть в свое время? Рута таких вариантов не знала. Неужели они так сильно отличались? Или она вообще не имеет понятия об истории?

Тут я гостью маленько обидел. Она слыхала, что жили когда-то Бухарин и Троцкий. Но чтобы они руководили страной?.. Нет. Хотя… Рута вспомнила: в каком-то из вариантов (лисицы, что ли?) она даже полюбопытствовала и сходила в библиотеку. Уж больно странное ощущение она там испытывала: с одной стороны – все очень родное и близкое, с другой – как-то все не так. Из энциклопедии Рута узнала, что в том мире после Октябрьской революции в стране установилась двухпартийная система. Большевики и левые эсеры конкурировали почти так же, как в США республиканцы и демократы. И Троцкий семь лет был министром иностранных дел. А в тридцать каком-то году он же получил Нобелевскую премию по литературе. За что – этого Рута не знала.

Мои расспросы о партийных вождях, о второй мировой войне (была, не была, как проходила) могли вывести из равновесия и серьезного человека, а не только легкомысленную девчонку. И Рута стала расспрашивать меня сама. Конечно, не об истории. Ее интересовал я, моя жизнь, мои приключения. Дошла очередь и до моей мускулатуры. Честно и откровенно я признался, что именно Дом с помощью зеркала сумел сделать меня атлетом.

Рута задумалась и надолго замолчала, блуждая взглядом по лепке и украшающим стены картинам, изредка поглядывая на меня. Я начал испытывать некоторое смущение.