Дом в центре
Шрифт:
К сожалению, выбор был небогат. Я не собирался кончить жизнь в шалаше или, достигнув спасительного сорокалетнего возраста, в доме какой-нибудь вдовы. И чтобы кто-то из моих детей стал ходячим скелетом или шулу? Не-ет. Я буду ходить по этому убожеству пока не выберусь. Или пока стопчу ее «назад», до состояния склона холма, каким он был не так давно.
Решимость, желание вырваться из хитроумной ловушки переполняли меня. Да я готов пообещать кому угодно и что угодно, лишь бы мой план удался! Что? Кому? Какой святой обет годился для моего… для моего… трусливого побега?
«Обещаю, – сказал я сам себе, – если я выберусь из этого проклятого места, то обязательно сюда вернусь. Добровольно. И кое с кем разберусь. Как минимум – со скелетами. А там – посмотрим» Я остановился перед самой первой ступенькой.
Я открыл глаза. Да, сыро, тускло. Под ногами гранит лестницы. А в окне… Стена не была темно-желтой. Ее пересекали разноцветно-радужные огромные буквы. Они складывались в совершенно дурацкую надпись. Что это еще за «Норд-Вест Инвест»?
2. Заблудившийся
Тысяча купаний в самой чистой горной речке не смогут заменить одну горячую ванну. Год я не знал горячей воды (кроме как в похлебке) и не пользовался мылом. Разумеется, не могла идти речь и о бритье, я подрезал волосы ножом, глядя на свое карикатурное отражение в воде. Поэтому мое первое желание – принять ванну – было исполнено с максимальной скоростью. Дурацкая цветная реклама величиной со всю стену удивила меня, но ничуть не задержала на триумфальном шествии к Большой Горячей Воде.
Я со вкусом отмокал. Подстриг бороду (но не сбрил – легкая маскировка), долго любовался то ли собой в зеркале, то ли самим зеркалом. Отсутствие отца и матери меня даже радовало. Как бы я, грязный, вонючий, сразу же кинулся пересказывать свои тошнотворные приключения? Подумать страшно. Не исключено, меня вообще похоронили, и мой рассказ о жизни среди ходячих скелетов и выпотрошенных, но полуживых мертвецов, заставил бы воспринимать меня, немытого, как одного из таких зомби. Нет, лучше встретиться с предками при полном параде.
Я удобно и легко оделся, причесал роскошную шевелюру (тут уж без услуг парикмахера не обойтись) и надолго задумался. В самый раз было заказывать праздничный обед. Я глянул в окно. Не обед, ужин. Неважно. После кулинарных изысков Джона и моих попыток подражать ему (только в приготовлении пищи!) любая трапеза покажется мне деликатесом. Но вначале надо вспомнить, что едят нормальные люди.
Я остановился на фирменном блюде моего отца, которое он называл «Мясо по де Голлю». Скорее всего, он попробовал такое мясо в каком-нибудь французском ресторане, запомнил вкус и внешний вид, а об остальном уже заботился Дом. Я тоже не особенно задумывался об ингредиентах и процессе приготовления. Смешно: такая громадина, как Дом, вместе с грандиозными процессами создания новых миров способна реагировать на мелкие гастрономические прихоти каждого из тысяч своих жильцов.
Я накрыл на стол, удобно уселся и включил телевизор. Пора было узнать, что творится в мире.
Несмотря на весь мой аппетит и давнюю мечту о хорошей еде, покушать не удалось. После нескольких минут у экрана я понял, что заблудился. Случилась накладка, которую даже трудно было представить. Очевидно, я что-то напутал, вспоминая атрибутику родного дома: лестницу, решетку, фигурки собачек на решетке. Я попал в другой вариант истории!
Когда речь идет об исторических развилках, отстоящих лет на пятьсот-тысячу тому назад, и необычных мирах, которые так давно возникли, сознание воспринимает всю эту экзотику почти спокойно. Например, вариант Медведя с его Рязанским Халифатом и Балтийской Федерацией: да, бредятина какая-то, ну и пусть себе бредят люди. Но когда окарикатурен и искажен оказывается донельзя знакомый мир… Просмотрев отрывок из теленовостей, я так и не понял, где именно этом мир отклонился от нашего. Я просто усвоил следующее: Ленинград здесь назывался Санкт-Петербургом, и располагался не в Советском Союзе (такового
Несмотря на то, что насыщение сопровождалось расслабленностью, одновременно я почувствовал и некоторые опасения. Дело в том, что долбя холмы, я мог забыть, как выглядит собака-тотем нашего варианта. Конечно, именно таким образом я заблудился. Вспомнил другой тотем и попал в другой мир. Потому-то и с родителями разминулся. А если я никогда не вспомню свой тотем? Так и буду мотаться по близким вариантам, коллекционируя анекдотические газетные заголовки? Что там в новостях мелькнуло? «Обостряются российско-украинские противоречия», «Президент Чеченской республики предъявляет ультиматум России», «Китайская мафия в Москве». Не соскучишься. Черт побери, как выглядела наша собака-тотем?
Я вспомнил Ветра, огромного дога, творение Дома. Он спас мне жизнь, какое-то время жил со мной, потом исчез в той же неизвестности, из которой пришел. Голова Ветра была точной копией собачьей головы с лепки, украшающей Дом. Это позднее я узнал, как много значило такое «украшение». Итак, Ветер, как он выглядел? Огромный дог, по-моему – серый…
Я доел мясо, выпил стакан сока, вышел на лестничную площадку и занялся изучением перил.
Черненая металлическая решетка с литыми собачьими головами была такой же, какой я ее помнил всю свою жизнь. Или думал, что помню? И вообще, почему собачьи головки? Почему не собаки целиком?
В задумчивости я вернулся домой. Хотелось общения, но общаться здесь было не с кем. Подняться, что ли, выше этажом и попытаться найти Руту, мою подругу? Обитатели четвертого этажа не зависят от вариантов. Нет. Стоп. Пока я не разобрался, какая сволочь отправила меня в ссылку, надо быть осторожным со всеми случайными знакомыми. Год я прожил без Руты и еще немного могу прожить. Ну, а без общения еще день продержусь, в этом сомнений нет.
Смотреть телевизор после долгого перерыва почему-то не хотелось. Скорее всего, мешала странность, непривычность всего происходящего на экране. Одна реклама чего стоила! Какие-то идиотские банки с длиннющими названиями-словосокращениями, фонды, сулящие безумные прибыли… Еще, подумать только, реклама израильского кофе! В нашем мире и на нашем телевидении израильскими могли быть только агрессоры. А тут – кофе. Кстати, очень интересно, каковы размеры Израиля в этом мире? В нашем мире, насколько я разбирался в географии и биологии, кофейные деревья в Израиле не росли.
Я уснул с мыслью о том, как завтра воображу решетку с миниатюрными литыми песиками, похожими на Ветра. Это же надо так учудить! Собачьи головы…
Первый удар я получил утром. Проснувшись в шесть часов и включив радио, я узнал, что вернулся не только в другой вариант, но и на три года позднее, чем предполагал. Упрятали меня летом 1989-го года. Долбежные работы длились примерно год (сверхмаксимум – полтора). Я ожидал, что сейчас, судя по погоде, то ли осень 1990-го, то ли весна 1991-го. Но за окном стояла осень 1993-го. Наверное, в мире скелетов время шло медленнее раза в три. Боже мой! Вот теперь-то мои родители точно меня похоронили. Куда я мог исчезнуть на четыре года?