Дом в овраге
Шрифт:
– Никакой информации! – встревоженно сказал Виктор. – Иван, хорошо?
– Нет вопросов, – уверил его друг. – Сейчас, я предупрежу, что мы едем.
Пока он разговаривал по телефону, Виктор думал о странном звонке своего бывшего сокурсника.
Игорь Аров... они втроем учились в одной академии. Потом он и Гарик (так называли Игоря в детстве) начали работать в одном отделе. Однако, несмотря на незаурядные способности Гарика как сыщика, он выбрал другой путь, и его быстро выставили из органов. Чем он сейчас
Интересно, с чего бы это понадобился Гарику старенький профессор, специалист по серийным убийцам? В трогательную заботу о престарелом преподавателе верилось с трудом. Неужели он отрабатывает какой-то заказ?
На ум приходило только одно – Анна Хотина. Точнее, ее полубезумный муж, только он мог нанять Гарика. Вот почему он с такой злостью встретил его у себя дома. Конечно, как он раньше не догадался. Такие люди, как Владимир, никогда не решают свои проблемы с помощью милиции. Виктор был почти уверен, что не ошибся в своих предположениях.
Профессор Владислав Сергеевич Тинеев жил в скособоченной трехэтажке, пропахшей испорченной едой и мышами, которая, по мнению Виктора, давно подлежала сносу. Они взобрались по замызганным ступенькам на третий этаж, Иван при этом самоотверженно боролся с отдышкой, и Виктор заметил:
– Бросал бы ты курить, Ваня.
– Я все равно своей смертью не умру, – махнул рукой милиционер и постучал в дверь – вместо звонка из стены торчали два провода, обмотанные изолентой. Дверь открыла неряшливо одетая пожилая женщина с хмурым, невыспавшимся лицом.
– Вам кого? – с подозрением оглядывая милиционеров, спросила она.
– Тамара Егоровна, я вам сегодня звонил, помните? – вместо ответа спросил Иван. – Я предупреждал, что мы придем. Это Виктор, мой коллега.
– А-а-а... – протянула женщина неуверенно. – Вы к Владиславу Сергеевичу?
– Да.
– Ему хуже, – поджала губы Тамара Егоровна, исподлобья разглядывая Виктора. Тот приосанился, стараясь придать себе солидный вид.
– Мы ненадолго, – широко улыбнулся Иван, потихоньку оттесняя женщину внутрь квартиры. С его внушительным животом это ему удалось довольно быстро, и Тамара Егоровна, что-то бормоча, поковыляла на кухню.
– Кто это? – спросил Виктор.
– Его сестра.
Они прошли в гостиную. В комнате было темно, так как окно было плотно занавешено какими-то тряпками, не пропуская даже малейшего солнечного лучика. В углу на инвалидной коляске притулилась фигура, низко склонив голову, покрытую жидкими прядями седых волос. На закрытых пледом коленях инвалида покоилась глубокая миска, в которой что-то лежало.
– Добрый день, Владислав Сергеевич! – поздоровался Иван.
– Кто это с тобой? – послышался скрипучий голос. Словно шорох лап насекомых, подумал Виктор.
– Это Виктор, – представил друга Иван и подтолкнул оробевшего
– Зд...здравствуйте! – растерянно проговорил Виктор, на мгновенье совершенно забыв, с какой целью он сюда приехал.
– Какого хера тебе надо? – скучным тоном осведомился старик.
Виктор опешил. Все это: и разваливающаяся трехэтажка, и затхлая комнатенка с занавешенными окнами, и этот полубезумный старик в инвалидной коляске – навевало мысль, что он попал в логово какого-то злого колдуна.
– У меня к вам есть небольшое дело, Владисла...
Договорить он не успел, так как в следующее мгновенье в его лоб ударилось что-то твердое. Виктор ойкнул и, нагнувшись, поднял с пола предмет, оказавшийся грецким орехом.
– Послушайте, – начал он возмущенно, но старик уже забрасывал орехами Ивана. Тот, видимо, привык к подобному обращению и лишь молча уворачивался.
– Дай! – визжал профессор, проворно выгребая своими крючковатыми пальцами орехи из миски и швыряя их в милиционеров. Он вошел в раж и не видел ничего вокруг себя, кроме этих двух мужчин. Поражала снайперская меткость инвалида, и большинство «снарядов» достигало намеченной цели. – Дай мой пылесос, рыжий говнюк!
– Иван, а ты случаем не ошибся адресом? – спросил запыхавшийся Виктор, уходя влево от очередного ореха. – Он меня ни с кем не спутал?! Я не брал его чертов пылесос.
В комнату заглянула сестра профессора, но ее лицо было бесстрастным, как гранит.
– Я поставила чайник, – буднично сообщила она, словно и не видела, что происходит в комнате.
Виктор даже на мгновенье остановился, зачарованный таким идиотски неуместным предложением, чем тут же не преминул воспользоваться старик, и следующий орех попал ему в правый глаз.
– Твою мать! – вырвалось у него. Виктор с огромным трудом подавил в себе желание надавать оплеух этому сумасшедшему старикану.
– Жрите их, мудачки, – неожиданно ласково сказал старик. – Грецкий орех похож на человеческий мозг, и это неспроста. Жрите, авось поумнеете.
В его искривленных пальцах что-то тускло блеснуло, и Виктор понял, что сейчас в него полетят клещи для раскалывания орехов. Он вовремя пригнулся, и клещи, описав мерцающую дугу, разбили небольшую картинку на стене.
Виктор держался за глаз, на веке краснела ссадина. Он уже начинал жалеть, что согласился на эту встречу. Интересно, у этого психа больше ничего тяжелого под рукой нет? Не хотелось бы получить по лбу, к примеру, тарелкой или будильником.
Иван, кряхтя, собирал с пола орехи и складывал их на колченогий стул. Между тем профессор откинулся на кресле, поерзал, устраиваясь поудобнее, и... захрапел.
– Он что, уснул? – не веря своим глазам, спросил Виктор.
– Как видишь, – вздохнул Иван.