Дом вверх дном
Шрифт:
Агата поняла, что нужно действовать самостоятельно. Проскользнув мимо мамы, она юркнула через проход и схватила вора за рукав.
— Дяди и тёти! Это вор, держите его! — громко закричала она.
Вор оторопело уставился на Агату.
— Девочка, ты что? Чей это ребёнок? — мужчина попытался высвободиться, но не тут-то было. Агата ещё крепче вцепилась в его рукав.
— Держите его скорей, а то он убежит!
Мама подскочила к Агате и попыталась оттащить её от пассажира.
— Агата,
— Это мне как не стыдно? Это ему должно быть стыдно, что он чужие вещи крадёт, — не унималась Агата.
— Да я в жизни ничего чужого не взял. Девочка меня, наверное, с кем-то спутала, — оправдывался мужчина.
— Неправда! — покачала головой Агата. — Ничего я не спутала. Я своими собственными глазами видела, честное слово!
В её глазах светилась такая неподдельная искренность, что каждому было ясно, на чьей стороне истина.
— Господа, это какое-то недоразумение, — обвиняемый обвёл взглядом автобус, ища поддержку.
Видя, что он не собирается размахивать пистолетом и крушить всё вокруг, а интеллигентно взывает к голосу разума, пассажиры начали проявлять некоторый интерес к происходящему.
Первым в защиту законности выступил господин с сизым носом.
— Чего там с ним цацкаться, отвести его в отделение да и разобраться, что он за птица! Ишь морду отъел, рэкетир! — выкрикнул он.
— Вы, что ли, поведёте? — язвительно усмехнулся сухопарый мужчина в очках.
— А хоть бы и я! — гордо выпятив грудь, выступил вперёд сизоносый.
Сухопарый тут же смолк и страшно заинтересовался пейзажем за окном.
— Прошу вас, выслушайте меня! Какое отделение? Я ни в чём не виноват, — с мольбой в голосе робко вставил «рэкетир».
После этого все совсем осмелели, и каждый пожелал внести свою лепту в борьбу с преступностью.
— Давно их пора переловить, ворюг этих. У моей соседки на прошлой неделе кошелёк прямо из сумки вытащили, — поддержала сизоносого старушка.
— А может, девочке и правда показалось? — вставил чей-то нерешительный голос.
— Ребёнок зря говорить не будет, — с горячностью возразил другой.
Лицо несчастного «грабителя» покрылось красными пятнами. Он попытался протиснуться к выходу, но не тут-то было. Получив всеобщее одобрение, Агата держала его мёртвой хваткой, а другие пассажиры преградили дорогу, отрезав путь к отступлению.
В это время автобус остановился, и, как по заказу, в него вошёл молодой милиционер.
Народ заволновался. Сизоносый кричал, что рэкетиров надо душить, кто-то пытался объяснить, что поймали преступника. Мужчина твердил, что это ошибка, а Агата уверяла, что она точно знает — это опасный вор и грабитель.
— Ишь, мафиози,
Обстановка накалялась. Шофёр автобуса выглянул из кабины и сказал, что не может больше задерживать машину, потому что его ждут на маршруте. Автобус загудел, как потревоженный улей. Все торопились, и даже те, кто сначала был на стороне грабителя, склонились к мнению, что лучше гражданину пройти в отделение и там не спеша разобраться.
Наконец, оценив ситуацию, милиционер взял под козырёк и вежливо, но твёрдо сказал:
— Гражданин, попрошу вас пройти со мной.
— Это противозаконно. Уверяю вас, это какое-то недоразумение. Мало ли что может наболтать ребёнок. Вот посмотрите, у меня ничего нет, — мужчина открыл портфель и стал судорожно извлекать блокнот, батон хлеба, какой-то свёрток…
— Не слушайте его. Это он нарочно вас отвлекает, — не унималась Агата. — Он не сейчас украл, а в другой раз. Но это точно он. Я его сразу узнала.
— В другой раз?! В какой такой другой раз?! Да я никогда чужой нитки не взял! — с негодованием воскликнул мужчина.
— Ничего себе не взял! А кто простыни и пододеяльники стащил, когда все спали? — настаивала Агата.
— Какие простыни и пододеяльники? — спросил милиционер.
— Чушь какая-то. Посудите сами, где я мог взять чужие простыни и пододеяльники, — фыркнул мужчина, но потом вдруг хлопнул себя по лбу, как будто вспомнил что-то важное. — Постой, постой, простыни и пододеяльники, говоришь? — обратился он к Агате и неожиданно расхохотался.
Все стояли и в недоумении смотрели на него, а Агата не понимала, что в этом смешного.
— А где? Где ты видела, что я брал чужие простыни и пододеяльники? — сквозь смех выдавил мужчина.
— На крыше, где Карлсон живёт, — ответила Агата.
— Какой ещё Карлсон? — не понял милиционер.
— Который к Малышу прилетал, — объяснила Агата.
— Вот именно, Карлсон. Видите ли, я артист, работаю в детском театре. Вот моё удостоверение, — мужчина достал какую-то книжечку и, раскрыв её, показал всем.
В автобусе повисло неловкое молчание. Самые рьяные поимщики «преступника» скромно спрятались за спины остальных, а пойманный вытер платком выступившие от смеха слёзы и сказал:
— В «Малыше и Карлсоне» я играю вора и, судя по всему, играю очень хорошо.
Милиционер посмотрел удостоверение и, вернув его владельцу, недовольно сказал маме Агаты:
— Разбираться надо со своими детьми.
Мама стояла пунцовая.
— Простите, пожалуйста. Агата такая впечатлительная девочка, — пролепетала она, обращаясь к артисту.