Дом
Шрифт:
Но, очевидно, душа, дух, сущность человека продолжает жить и после смерти.
Вот только…
Вот только все это показалось Сторми каким-то унылым. Если б он представил себе загробный мир, то увидел бы что-нибудь более обширное, более роскошное, что-нибудь более соответствующее традиционным представлениям. Но если его мать умерла только ради того, чтобы превратиться в лысую женщину, высиживающую яйцо в гнезде в пустом доме…
Что ж, по сравнению с этим остановка головного мозга и прекращение существования выглядит не так уж и плохо.
Однако это чувство исчезло,
Внезапно все как один облака, все души вылетели в окно в центральном фронтоне, вылетели в белизну, где превратились в радугу и исчезли.
Сторми ощутил прилив радости. Сознание того, что загробная жизнь не ограничена этими однообразными домами, что она охватывает мир, многократно превосходящий размерами все то, что он может видеть и воспринимать, наполнила его безмерным счастьем. Он с благоговейным восхищением обвел взглядом пустой дом.
Яйцо и гнездо остались на месте, и Сторми похлопал по яйцу ладонью. Оно оказалось теплым, кожистым на ощупь, и ему захотелось узнать, что внутри.
Но затем он подумал, что, наверное, ему лучше этого не знать.
Сторми осторожно обошел вокруг гнезда, изучая, ощупывая его, затем осмотрелся по сторонам. Других дверей, помимо той, в которую он прошел, больше не было, и, медленно обойдя по периметру просторное помещение без внутренних перегородок, Сторми снова вернулся ко входу в кабинет. Переступив порог, он закрыл за собой дверь.
Судя по всему, Биллингхэм говорил правду. Определенно, Дом находился на границе и, вероятно, держал эту границу закрытой.
Но хорошо ли это? Увиденное Сторми не было ни отвратительным, ни ужасным. Быть может, что-то в том мире и окажется таким, но не вызывало сомнений, что там далеко не все плохо.
У Сторми мелькнула мысль, что, быть может, Дом вовсе не нужно заселять людьми. Быть может, не случайно произошло так, что он на какое-то время остался без обитателей. Быть может, пришла пора открыть границы. Раньше он считал Потусторонний Мир плохим только потому, что ему так говорили. Да, страшно было представить себе существование в окружении мертвых, привидений, призраков и Бог знает кого еще, но все это объяснялось исключительно тем, что его приучили так думать. Может быть, на самом деле все должно быть именно так. Может быть, это и есть естественный порядок вещей. Может быть, неправильно как раз разделять эти два мира, и Дом выполняет противоестественную задачу.
Быть может, именно от Дома исходит зло.
Сторми оглянулся на закрытую дверь. Он вынужден был признать, что Дом не был таким уж святым местом. Семья Сторми развалилась. Ему самому говорили много лжи, а теперь его помимо
А с его точки зрения, все страшные, жуткие вещи, случившиеся в последнее время, были делом рук Дома.
Нет, неправда.
Они были делом рук Дониэллы.
Зло исходит от этой девочки.
И это действительно так. Когда имеешь дело с загробным миром, велик соблазн искать спасение в относительности моральных принципов, однако девочка является олицетворением зла в обоих мирах. Сторми не мог объяснить, откуда у него возникла такая уверенность, но все обстояло именно так, и внезапно он ощутил потребность покинуть кабинет, вернуться в гостиную, в обеденный зал – куда-нибудь поближе к Биллингхэму.
По всему дому разнесся мелодичный звон. Казалось, этот звук не имел определенного источника, а исходил отовсюду.
Дверь в кабинет открылась, и туда заглянул Биллингхэм.
– Примите душ, – сказал он. – Пришло время ужина. – Дворецкий усмехнулся. – У нас гости.
Глава 5
Лори
За столом в обеденном зале сидели несколько человек.
Лори изумленно застыла в дверях. Четверо мужчин расселись вокруг стола, оставив между собою незанятые стулья, словно каждому требовалось свободное пространство и все они опасались приближаться друг к другу.
Мужчины выглядели… совершенно обычно. У Лори не возникло мысли, что они обитатели дома, явления, призраки или собратья Биллингтона. Все четверо были скорее похожи на нее саму, и в выражениях их лиц была одинаковая тревога, позволившая Лори предположить, что все они, как и она, также пленники Дома.
Внезапно Лори ощутила пьянящий прилив энергии. С тех самых пор, как она здесь появилась, с тех самых пор, как Биллингтон прочитал свою краткую лекцию, с тех самых пор, как она поняла, что ее сюда заманили и больше не выпустят, Лори чувствовала себя абсолютно беспомощной, что было для нее совершенно несвойственно. Она пала духом, оказалась полностью деморализована. Лори сделала все возможное и невозможное, стремясь найти способ покинуть Дом, каким-либо образом связаться с окружающим миром. Она даже испробовала глупый метод астрального проецирования, о котором ей часто рассказывал Джош, тщетно пытаясь связаться с братом. Однако все ее усилия окончились безрезультатно, у нее ничего не получилось, и Лори уже готова была признать свое поражение, смириться с тем, что Дом оказался более могущественным, чем она.
Но теперь, когда их стало пятеро…
Как говорится в пословице, пять умов лучше, чем один, и все вместе они, возможно, придумают какой-нибудь план бегства. Ощутив прилив воскресшей надежды, Лори обвела взглядом сидящих перед нею мужчин.
С театральной напыщенностью Биллингтон представил их, двигаясь вокруг стола по часовой стрелке.
– Это Дэниел Андерсон, это Нортон Джонсон, это Сторми Сэлинджер, а это Марк Маккинни.
Все четверо смущенно улыбнулись, отвечая на кивки Лори.