Дом
Шрифт:
Но только Дэниел понимал, что на самом деле это не так. Он знал, где какие двери расположены, знал, что находится за большинством из них, и их не стало больше по сравнению с тем, сколько их было, когда он жил здесь в детстве.
Так почему же внутреннее пространство Дома словно расширилось?
Дэниел этого не знал и не хотел знать, и после сводящего с ума бесплодного дня он испытал бесконечное облегчение, когда наконец смог удалиться к себе в комнату.
Он разделся. Неужели ему и его товарищам по несчастью суждено оставаться в этом проклятом Доме до конца дней своих?
В
Аккуратно сложив брюки и рубашку, Дэниел повесил их на спинку стула, мысленно отметив, что нужно будет в самом ближайшем времени их постирать, так как в противном случае они покроются такой толстой коростой грязи, что он не сможет их сложить.
Но когда он забрался под одеяло, его мысли снова вернулись к Марго, и он представил себе ее спящую, буквально услышал ее ровное дыхание, ощутил уютное прикосновение ее теплого тела, прильнувшего к нему холодной ночью. Он очень скучал по Марго, хотел, жаждал ее. И впервые с тех пор, как он был маленьким ребенком в этом самом Доме, Дэниел заплакал, засыпая.
Глава 8
Марк
Марк лежал в кровати, уставившись в потолок. Он смертельно устал и обливался потом, после того как на протяжении последнего получаса безуспешно пытался снова получить доступ к Силам, сконцентрировать свое сознание и полностью сосредоточиться на возрождении способностей, которые имелись у него прежде и до самого недавнего времени воспринимались как нечто само собой разумеющееся.
Отирая со лба испарину, Марк нащупал тонкий ручеек пота, стекающий по виску в ухо. Что он здесь делает? Что у него общего с обитателями остальных Домов? Биллингс был ему ближе, чем Нортон или Лори, – но в то же время слуга вселял в него животный страх.
Ему действительно было назначено попасть сюда или же всему виной неудачно выбранное время? Поскольку факт оставался фактом: хотя Биллингс, похоже, и ожидал его появления, он, Марк, был единственным, кого не вызвали специально.
Он был единственным, кто в последнее время не встречал девочку.
Вот в чем корень его беспокойства, – он гадал, была ли сила, побудившая его вернуться домой, какого-то другого происхождения.
Да, определяющим моментом явилась смерть Кристины. Не было никакой высшей силы, направившей его. Не было никакого знамения. Он вернулся просто потому, что его сестра умерла, и захотел выяснить, что с нею случилось.
Однако какими бы ни были причины, он здесь пленник, как и все остальные, и он чувствовал себя ответственным за то, чтобы вытащить их отсюда. Марк никому ни словом не обмолвился о Силах, и хотя он сознавал, что ему следовало сразу же выложить все начистоту, момент был упущен. Теперь признаваться поздно, это повлечет за собой слишком много вопросов. Судя по всему, ни у кого никогда не было никаких сверхъестественных чувств, и никто не подозревал о том, что он ими обладал.
Ну а Биллингс-то
Марк в этом сомневался.
Возможно, в этом кроется его преимущество.
Марк решил предпринять еще одну попытку. Если что-либо и поможет ему освободить всех и вырваться из Дома, то только Силы. Если он получит возможность прочитать Биллингса, изучить Дом…
Марк собрался с духом.
Полностью сосредоточился.
Ничего.
У него разболелась голова, в висках стучала кровь, мышцы начинали ныть от непрерывной нагрузки, поскольку тело напрягалось и расслаблялось, напрягалось и расслаблялось. Марк отер со лба пот, снова поднял взгляд вверх и надавил с такой силой, что глаза, казалось, готовы были вот-вот лопнуть.
И в ногах кровати появилась призрачная фигура.
Марк увидел ее периферийным зрением и тотчас же выпрямился, поворачиваясь к ней.
Кристина.
Она выглядела старше, вероятно, так, как выглядела на момент смерти, но Марк сразу же ее узнал. Сестра не имела телесной плоти, но в то же время и не была прозрачной. Она казалась какой-то… сияющей. Словно сотворенный компьютерной графикой призрак в высокобюджетном фильме.
Сначала это показалось Марку подозрительным, он не поверил, что реальность так близко сочетается с убогим воображением творцов кино, но затем Кристина повернула голову, склонила ее набок, оглянулась вокруг, словно стараясь понять, где находится, и увидела Марка.
Она улыбнулась, и все ее лицо озарилось.
И Марк понял, что это действительно его сестра.
– Они у нас по-прежнему есть, – сказала Кристина, и у нее на губах появилась игривая улыбка. Протянув руку, она прикоснулась к ноге Марка, и он ощутил не давление, а приятное тепло, словно кожи коснулся луч солнца. – Как ты, Марк?
Он молча кивнул, не зная, что сказать.
– Ты не виноват, – продолжала Кристина. – Я имею в виду, в моей смерти.
– Я никогда…
– Неправда. – Кристина рассмеялась, и ее смех напомнил Марку звон колокольчиков, шум ветра в ветвях. – Я тебя хорошо знаю, Марк.
– Я должен был вернуться за тобой. Я должен был быть здесь.
– Ты сделал свой выбор. А я сделала свой.
Сбросив ноги с кровати, Марк встал и подошел к сестре. Он протянул руку к ее лицу, однако его пальцы прошли сквозь ее тело, ощутив только приятное тепло.
Марк шумно вздохнул.
– Как ты умерла? – спросил он. Вот ради чего он пришел сюда. Вот что он хотел узнать в первую очередь.
Кристина нахмурилась:
– Я не могу об этом говорить.
– Кристина!
– Я здесь не для этого. Я вернулась сюда ради другого.
– Это я вызвал тебя?
– Ты этому поспособствовал, – снова улыбнулась Кристина.
– Как ты умерла?
– Я же тебе сказала…
– Я должен знать!
Марк не отрывал взгляда от лица сестры, и у нее в глазах он увидел внутреннюю борьбу.
– Я не должна говорить с тобой об этом.
– Кристина…
Сестра с опаской оглянулась по сторонам, словно убеждаясь в том, что никто не подслушивает.
– Ты сам знаешь, – сказала она, многозначительно посмотрев на брата.