Дом
Шрифт:
Робу не обязательно заходить внутрь, но на улице холодно. И я хочу доказать свою точку зрения.
Если я в Альянсе, то и мои люди тоже.
«Принес?» — спрашиваю я, протягивая руку.
Роб кивает и достает из кармана пальто бархатный мешочек.
Женщины, всегда любопытные, направляются к нам с напитками в руках.
«Кто ты?» — первой заговорила Аспен, и в ее тоне явно слышался интерес.
Кинг указывает пальцем на свою сестру. «Нет».
Она игнорирует его, проходит мимо Кинга и протягивает ему
Роб одаривает ее одной из своих ярких улыбок, беря ее за руку. «Я знаю. Я Роб».
«И я убил ее последнего мужа», — добавляет Кинг. «По ее просьбе».
Аспен пожимает плечом, все еще держа руку Роба. «Это правда».
«Горячо». Улыбка Роба не меркнет, когда он подносит руку Аспен к губам и целует тыльную сторону руки.
Кинг делает шаг вперед. «Нет. Убирайся нахер. Это только для семьи». Он хватает руку Аспен и вырывает ее из хватки Роба.
Я цокаю языком. «Извини, Робби. Ты его слышал — только для семьи».
Роб фыркает. «Приятных вам объятий в компании». Затем он переводит взгляд на сестру Кинга. «Сладких снов, Аспен».
Кинг выталкивает Роба обратно через дверь и захлопывает ее за собой.
«Ты такой смешной», — качает головой Аспен.
«Вы двое строящие друг другу глазки, это смешно».
«Хорошо, дедушка», — она делает глоток вина.
«Что в сумке?» — спрашивает Вэл, возвращаясь ко мне.
«Подарки». Я жестикулирую открытой рукой. «Дамы, если позволите». Все смотрят на меня немного странно, затем, наконец, Саванна, Аспен и Пейтон встают рядом друг с другом передо мной. «Ты тоже», — говорю я Вэл, и она присоединяется к ряду.
Я уже вижу, как Неро скрежещет зубами, и мне не терпится подарить его жене что-то более ценное, чем машина.
«Протяните руки, пожалуйста», — прошу я.
«Там ведь нет червей или чего-то подобного, верно?» — спрашивает Пейтон.
«Черви?» Саванна морщится. «Фу».
«Не знаю, как обычно проходят ваши рождественские праздники, но…» Я трясу сумку, и звук слабый, но предметы внутри явно твердые. «Не черви».
Валентина первой протягивает руку, остальные следуют за ней.
«Это моя девочка», — подмигиваю я ей, наслаждаясь тем, как ее щеки розовеют.
Я решаю, что нет смысла просить их закрыть глаза, поэтому тянусь и достаю первый из четырех одинаковых предметов.
Я кладу первый бриллиантовый теннисный браслет в руку Саванны. Затем в руку Аспен. Затем в руку Пейтон. И, наконец, я протягиваю последний браслет Валентине, сжимая открытые концы, и застегиваю его вокруг ее запястья.
«Доминик», — выдыхает Вэл, глядя на сверкающие камни.
«Они действительно настоящие?» Неро наклоняется через плечо Пейтон, глядя на браслет, который его жена поднимает, чтобы поймать свет.
Мое лицо морщится. «Чувак».
«Просто спрашиваю», — говорит он, как будто я виноват.
«Для чего это?» — спрашивает
«Это традиция», — говорю я ей, притягивая Вэл к себе. «У всех женщин в моей семье они есть. И теперь, благодаря Вэл, вы все стали частью моей семьи». Я показываю жестом на четырех женщин.
Моя жена. Жена Неро. Жена Кинга. Сестра Кинга.
Женщины Альянса.
«Не знаю, как относиться к тому, что ты покупаешь моей жене украшения», — бормочет Кинг, но Саванна благодарит меня, прежде чем заставить его помочь ей надеть браслет.
Вэл подходит, чтобы помочь Аспен, а Неро, похоже, готов перерезать мне горло, застегивая браслет на запястье своей жены.
Когда Валентина поворачивается ко мне и я вижу, что она моргает, я протягиваю руки.
Она входит в мое тело, обхватывая меня руками.
«Спасибо, Большой Парень. Это было действительно мило».
Услышав, как она произносит это имя, я крепче прижимаю ее к себе.
«Пожалуйста, Малышка», — я прижимаюсь щекой к ее макушке.
Ее руки хватают меня за рубашку сзади. «Мне жаль за кольцо».
Ее голос тихий, поэтому я подхватываю его. «Какое кольцо?» Я знаю, что она все еще носит то, что подарила ей мама. И хотя мне нравится видеть его на ней, мне немного не нравится, как оно закрывает одну из букв в слове Доминик, обвивающих ее палец.
Она откидывается назад, чтобы посмотреть на меня. «То, которое я, ну, выбросила в окно».
Я ухмыляюсь. «А, то кольцо».
Вэл кривится и кивает. «Не уверена, что я бы повела себя по-другому, но оно было действительно красивое. И мне немного не по себе».
«Есть причина, по которой я не попросил у мамы фамильное кольцо», — честно говорю я ей.
Она приподнимает бровь, и я рад, что она больше не на грани слез. «Ты знал, что я выброшу его из движущейся машины?»
«Может, не совсем так. Но я действительно считал, что шансы, что ты что-то с ним сделаешь, высоки. После… ну, знаешь».
К счастью, на ее лице по-прежнему светлая улыбка. «Ты это заслужил».
Я ухмыляюсь ей. «Немного».
Она скользит руками вниз и вокруг, пока не хватает меня за бедра, удерживая себя в устойчивом положении, и смотрит на меня снизу-вверх. «Раз ты такой умный, скажи мне, что в том кольце не настоящий бриллиант».
«Почему все спрашивают, настоящие ли они?» Я смотрю мимо Вэл и вижу, что все смотрят на нас, явно слушая каждое наше слово. «Бриллианты настоящие, все в порядке», — говорю я комнате. «Они мои. И они чертовски хороши».
Вэл тянется и хлопает меня по груди. «Они были огромные!» Когда я ухмыляюсь, она снова шлепает меня. Слегка. «Бриллианты, идиот».
«Да, ну, выбросишь ты кольцо или нет, я не собираюсь дарить своей жене поддельный бриллиант, когда я, блядь, импортер бриллиантов».