Дом

Лорен Кристина

пытается казаться смелее, чем чувствует себя. – Может, я смогу прогнать их? Не

знаю! Я никогда еще этого не делала! Эх, была бы здесь моя мама.

– Вы сможете, – сказала Дэлайла. – Мы все сможем. Сначала нужно собрать

их вокруг нас, да?

– Да, джаану.

С тихим испуганным смешком Дэлайла прошептала:

– Они меня ненавидят, – она закрыла глаза, сказав это, и едва могла

представить, что именно обнаружит, войдя в дом.

Это будет

попыткой пересечь врата в ад.

Это будет прогулкой прямо внутрь тикающей бомбы.

Когда она подняла взгляд, Дэлайла заметила, что Вани смотрит на нее в

зеркало заднего вида.

– У нас ведь нет другого выбора? – спросила та.

Дэлайла села прямее и взглянула на Давала. Из-за всего этого он был таким

тихим, таким непривычно задумчивым, просто внимательно слушал их обеих.

Но когда он заглянул в ее глаза, то выглядел решительно… и бесстрашно. От

взгляда в его глаза она ощутила какой-то буквальный рывок, словно он схватил

сердце Дэлайлы и напомнил ему, как биться.

– Гэвин там, – прошептал он. – В этом безумном доме, Ди. Он искалечит

всех, кто встанет на пути. Никто не может быть в безопасности, пока он

существует. Нам нужно сделать это. Я смогу.

– Я зайду и найду его, – произнесла Дэлайла. – Он может менять все и

сбивать нас с толку, но я хотя бы была там раньше. А вы останетесь на дороге

перед домом и будете ждать, пока я вас позову. Что бы ни случилось, оставайтесь снаружи. Сзади есть амбар. Я отведу его туда. Место маленькое, но, наверное, самое безопасное для всех нас. Как только мы попадем туда, вам

нужно быть готовыми.

Вани снова посмотрела ей в глаза.

– Мы будем готовы.

– А потом, Давал… – начала она, глядя на лучшего друга.

Он поднял взгляд темных глаз, мерцающих в свете полускрытого облаками

солнца.

– Что?

– Ты все еще умеешь замыкать провода?

Когда Давал вернулся из поездки в Калифорнию к родственникам, он

написал Дэлайле на электронную почту, хвастаясь, что один из них научил его

замыкать провода в машинах. Судя по вскрику Вани и тому, как округлились ее

глаза, об этой части своих каникул сын ей не рассказывал.

– Конечно, – гордо улыбаясь, ответил Давал.

– Ключи от старой машины у Дома, так что тебе придется завести ее

самому. Мы с Гэвином уедем подальше из этого города.

***

Они припарковались у тротуара, и Дэлайла вышла. Влажные листья на

земле напоминали синяки – сине-серые на серой цементной дороге. Когда-то

живой двор был тихим, не было ни ветра, ни двигающихся лоз, ни птиц на

деревьях вокруг, никаких звуков жизни, кроме стука собственного испуганного

сердца в ушах.

Она посмотрела на возвышающееся перед ней здание. И ей показалось, что

она

смотрит на совсем другой дом: когда-то красивое здание покосилось, став

мрачным и чудовищным. Дом был темным и тяжелым, плотный гнилой воздух

снаружи напоминал о пропитанном водой дереве, треснувшем цементе и сухой

траве.

Но детали дома были скрыты за туманом, поэтому ей пришлось

приблизиться, чтобы лучше видеть. Очертания Дома стали четче, когда она

подошла, оказавшись чуть ли не в метре от железных ворот, которые легко

открылись с пронзительным скрипом. Тьма за ней, когда она вошла на

мощеную дорожку, и уверенность Дэлайлы пошатнулась. Она пошла дальше, и

когда-то цветущий двор выглядел так, словно им не занимались два

десятилетия. Не осталось ни зеленого газона, ни желтого. Никаких цветущих

деревьев или клумб с тюльпанами. Все было коричневым. Дом стал захудалым, ветхим, словно вся жизнь, как и птицы, просто исчезла.

Но Дэлайла понимала лучше. Она знала, что все собралось внутри в

ожидании.

Глава двадцать восьмая

Он

Сначала он заметил голубое небо. Не сказать, что голубое небо в это время

года было редкостью, ведь стояла весна, но в этом уголке, если смотреть от

усаженной деревьями улицы к Дому, синева была только над этим местом.

Небо над Домом даже летом всегда было усеяно облачками темного дыма.

Ровная спираль постоянно выходила из Дымохода и рассеивалась, достигнув

облаков. Но сегодня, ранним утром, каждый пядь пространства над Домом была

черной, как ночь, словно ненависть залила небо, а утреннее солнце не смогло

победить тень.

Земля была усыпана листьями и опавшими ветками, которые захрустели

под резиной его велосипеда, когда Гэвин остановился. Даже в странной

утренней тьме он понимал, что из Дымохода не идет дым, а значит, нет и огня.

А огонь был всегда.

Дом никогда ничего не делал без причины, и с тенью сомнения Гэвин знал, что он и есть эта причина. Дом ждал его.

Солнце начало проникать сквозь ветви деревьев у соседей, и хотя он

почувствовал, как тепло начинает проникать за шиворот его темной толстовки с

капюшоном и согревать кончики его ушей, Гэвин дрожал от зловещего холода, окружившего его дом. Он понятия не имел, что увидит, когда откроет дверь, но

знал, что пора.

Он принялся рассуждать, а не отбросить ли вообще идею сюда приходить, зная, как легко было бы остаться в кабинете музыки с Дэлайлой, забыть обо

всем и затеряться в ней. Они поймали бы утром автобус и тихо сбежали бы из

города. Может, смогли бы уехать на неизвестное расстояние, что позволило бы