Доминатор
Шрифт:
— Все произойдет в свое время, мисс Борэйн. Для начала вы как новички должны влиться духом в наше сообщество, а для этого нужно делиться. Всем, что вы имеете.
— Что ж, поехали. А вот Бабз Уолтон говорила, что у нее от одних только мыслей об этом месте по спине бегут мурашки. Такие хорошие крупные мурашки.
— Но, тем не менее, миссис Уолтон порекомендовала вам приехать сюда. Зато теперь вы сможете оценить, почему Харизм настаивал на том, чтобы вы оставили свои драгоценности в Кано. Вы почувствовали бы себя несчастной, если
— Несчастной! Вы говорите как английский политикан.
— Но разделение своей сущности, своего сознания является наиболее важной функцией Последователей Бога, Даже наш внутренний порядок подчиняется этому правилу. Например, вы могли видеть, что в нашей деревне имеются двадцать четыре здания. То, в котором мы находимся — это столовая, а рядом расположена кухня. Имеются двенадцать зданий для наших сотоварищей, которые захотят спариваться.
— Какое отталкивающее выражение, — заметила Синтия Борэйн.
— Разве слова могут быть отталкивающими, мисс Борэйн? Слова должны использоваться для передачи значений, а когда мужчина и женщина решают, что найдут счастье, если будут лежать вместе, они образуют пару, какой бы смысл ни вкладывался в это слово.
— Я удивлен тем, что вы признаете брак, — сказал Уайльд.
— Естественно, по нашим собственным законам и с нашим собственными обрядами, мистер Уайльд. Поскольку женские особи человеческой породы могут, как правило, выносить только одного детеныша за беременность, то спаривание для человека как разновидности животного мира должно быть делом, требующим величайшей серьезности и некоторого постоянства.
— Вы, похоже, собираетесь заставить меня пожалеть о том, что я не личинка, — фыркнула Синтия Борэйн. — А что в десяти других зданиях?
— В них живут наши холостяки обоего пола. Вы, мисс Борэйн, поселитесь в одном из них в обществе трех другим женщин-новичков.
— Я буду жить в таком доме с тремя девушками?
— Конечно, ваш дом будет поменьше, — уточнил Зобейр.
— Не сомневаюсь. Так когда, вы говорили, вертолет вылетает обратно в Кано?
— Вот что меня беспокоит, — начал Ломан сказал с видом человека, пытающегося осознать теорию Эйнштейна. Если вы верите в брак и, э-э, всякие такие вещи, то почему здесь всюду не кишат ребятишки, как в большинстве африканских деревень?
— Не сомневаюсь, что Бог будет счастлив объяснить вам и это, и все остальное, что может тревожить вас. — Зобейр встал, так как дверной проем закрыла тень и в помещение вошел Укуба.
— Вам понравилась еда?
— Не ожидала этого, — призналась Синтия Борэйн, — но я действительно совершенно сыта. А с другой стороны, чем больше Зобейр рассказывает мне об этом вашем рае, тем меньше он мне нравится.
— Мисс Борэйн, в вас говорит естественный консерватизм, и поэтому вы инстинктивно отвергаете непривычные для вас социальные условия. Дайте срок.
— Нда, — глубокомысленно промычала
— Мы и находимся наедине, мисс Борэйн. В Центре Вселенной нет никаких секретов.
Синтия Борэйн вынула мертвого москита из-под рубахи
— Ну что ж, раз у вас так принято… Мистер Укуба, дело в том…
— Здесь, в Центре Вселенной, вы должны обращаться ко мне «мой Бог», дитя мое.
— О, конечно, мой Бог. Я хотела сказать, что по моему мнению вы сыграли с нами противную шутку, пока летели на вертолете. Можете не поверить, но я помню каждое слово из того, что сказала после того, как вы накормили меня борбором.
— Конечно вы помните, мисс Борэйн. Если бы вы забыли, случилась бы просто катастрофа.
— Но в этом все дело. Я думаю, что мы должны забыть обо всем этом. На самом деле я ничего такого не думаю.
Укуба улыбнулся.
— Мисс Борэйн, каждое сказанное вами слово было совершенно искренним. Я бы даже сказал, что это было одним из немногих правдивых утверждений, которые вы когда-либо произносили. А в Центре Вселенной нашей первой обязанностью является удовлетворить самые сокровенные пожелания наших гостей. — Он хлопнул в ладоши и в хижине появились две крупные фигуры в одеянии Последователей Бога.
— Это мои приемные сыновья, Фодио и Канем, — сказал Укуба. — Канем, у мисс Борэйн есть подспудное желание, которого она, как и любая другая молодая женщина, очень стесняется. Она мечтает быть разорванной на куски той публикой, которая читает о ней в колонках газетных сплетен и пялит глаза, когда она проезжает в своем «бентли». Конечно, мы не сможет исполнить ее мечту в буквальном смысле. Но мы можем помочь ей, позволить поработать с группой из дома номер шесть. Отведите ее туда.
— Да вы и пальцем не дотронетесь до меня! — вскричала Синтия Борэйн, вскакивая на ноги. — Я же сказала вам, Укуба, забудьте об этом!
— Канем, забери ее отсюда.
— Конрад! — Синтия Борэйн уже кричала во весь голос. — Неужели ты позволишь этим черным чурбанам утащить меня?!
— Ну, знаете ли, мистер Укуба… — Ломан также вскочил.
— Присоединяйтесь к нам, дитя мое, — вместо ответа предложил Укуба. — Это Серена, моя правнучка, мистер Ломан. Но вы уже встречались. Она летела вместе с нами на вертолете.
Девушка-арабка стояла у самого входа, накидка не прикрывала ее голову. Было ли ей хотя бы шестнадцать лет? — подумал Уайльд. Она пристально глядела на Ломана, и на ее губах играла неопределенная полуулыбка.
— Конрад! — взвизгнула Синтия Борэйн, когда человек по имени Канем взвалил ее на плечо. — Конрад! Помоги!
— Ручаюсь вам, мистер Ломан, что именно этого она действительно желает в глубине души, — сказал Укуба. — Вы сами слышали ее слова. А теперь Серена покажет вам наш остров. К сожалению, здесь нет ни одного поезда, но я уверен