Домой
Шрифт:
– Как она сейчас-то?
– Лучше, что ж. Котенка я ей достал – все с ним играет. По ночам плачет, правда, все ночи над кроваткой сидим. Удочку ей сделал да рыбок. На удочку крючок – можно рыбок этих цеплять. Вот она наловит, да котенка Тишку кормит. Варя на нее не надышится.
Федор посидел еще немного и уехал. Арсений Васильевич заставил его взять браслет:
– Возьми, Федя. Будет Ниночке приданое.
– У тебя тоже дочь! – сопротивлялся Федор, но Арсений Васильевич настоял.
Нина
– Мы к ним поедем, я с ней играть буду!
Потом притихла, задумалась.
– Что ты, маленькая? – испугался Арсений Васильевич.
– У нее на глазах родителей убили?
– спросила Нина дрогнувшим голосом.
– Не знаю, Ниночка. Она маленькая еще, может, забудет.
– Забудет. И не будет помнить ни имения, ни родителей! Будет думать, что так и родилась у Федора с Варварой, будет рыбу ловить. А там ведь – письма были, карточки фотографические, портреты! – и Нина заплакала.
Арсений Васильевич сел рядом:
– Что же делать теперь…
– Хорошо, что я взрослая, – сказала Нина, всхлипывая, – я ничего не забуду.
Арсений Васильевич рассеянно покивал.
Федор больше не приезжал, и Арсений Васильевич поехал за провизией.
Обратно он возвращался с полным мешком, хваля себя – наменял столько, что хватит надолго и им с Ниной, и сестре. И слава богу, что заранее подумал про мандат, купил за небольшие деньги у знакомого комиссара – на вокзале всех проверяли, отбирали мешки, а вообще были случаи, что и стреляли на месте.
Около Введенского канала он замедлил шаг – шайка беспризорников-малолеток как-то подозрительно засмотрелись на его мешок. Арсений Васильевич взял мешок покрепче и пригляделся.
– Господи, Володя! – потрясенно крикнул он.
Увидеть Володю среди уличных мальчишек было совершенно немыслимо.
– Бежим! – крикнул один из ребят, и компания исчезла. Володя растерялся, и Арсений Васильевич успел схватить его за рукав. Мальчишка стал вырываться, но Арсений Васильевич держал крепко.
– Перестань, Володя, – Смирнов старался говорить спокойно, – ты что? Что ты тут делаешь?
Володя рванулся, и Арсений Васильевич едва не уронил мешок. Разозлившись, он дернул Володю за руку:
– Ты что это? Ну-ка быстро домой.
– Не пойду, – прошептал тот.
– Что еще? – и Смирнов потащил его за собой.
Володя сопротивлялся, упирался, пытался вырваться, и Арсений Васильевич изрядно взмок, таща и мешок и мальчишку. Он втолкнул его в квартиру, запер дверь и тяжело сел на стул в прихожей:
– Умаял! Еле дошел.
Володя прижался к стенке и опустил голову. Арсений Васильевич отдышался:
– Что сделалось, сынок?
Володя молчал. Арсений Васильевич рассердился:
– Пойдем-ка я тебя
– Не пойду! – крикнул Володя, – никогда не пойду!
– Вот как! – развел руками Арсений Васильевич, – ну-ка давай рассказывай, что случилось.
– Отпустите меня.
– Куда? К беспризорникам? На мороз? Нет, сам знаешь, что не пущу. Рассказывай.
Володя поднял голову, и Арсений Васильевич увидел то, чего не заметил в темноте – синяк на щеке.
– Кто ж тебя так? На улице подрался? А потому что нечего с уличными болтаться… давай приложу холодненькое, не так больно будет. А потом домой пойдешь.
– Это не уличные.
– Не они? А кто же?
Володя отвернулся. Помолчав, он выдавил:
– Это папа.
– Папа? Ударил тебя?
Володя молчал. Арсений Васильевич вздохнул:
– Так…
Он встал, взял Володю за руку и отвел в кухню:
– Сядь, я пока печку растоплю, холодно.
Печка разгорелась, Арсений Васильевич поставил греть воду. Потом сел:
– Ну, что случилось?
Володя опустил голову и молчал.
– Володя?
– Отпустите меня, – пробормотал мальчишка.
– Куда?
– Никуда. Зачем вы меня сюда притащили? – говорил Володя дрожащим голосом, – отпустите меня, я уйду, отпустите!
Арсений Васильевич поднялся, подошел, обнял его:
– Ну что ты, маленький мой?
Володя попытался высвободиться, Арсений Васильевич не отпустил:
– Что же сделалось, сынок?
Володя прижался к нему и тихо заплакал. Арсений Васильевич шептал что-то ласковое, гладил его по голове. Негодяй Альберг, думал он злобно. Как можно так ударить ребенка, что Володя мог натворить?
Володя наконец оторвался от него, рукавом вытер мокрое лицо.
– Что случилось, Володя? Расскажи.
Володя покусал губы:
– Мы с Шуркой стояли на Загородном… семечки ели, а потом Шурка стал дамам вслед… ну, кричать разное, и на землю плевать. Папа домой возвращался и увидел. Притащил меня домой и… вот. Я вечера дождался и убежал. Я не пойду домой больше. Никогда не пойду.
– Вечера дождался? Когда ж ты убежал?
– Вчера вечером. Вышел как будто на кухню, дверь открыл…
– Ты что, дома считай сутки не был? – оторопел Арсений Васильевич, – где же ты болтался? Господи, Володя! Родители с ума сходят!
Володя отодвинулся:
– Я не пойду домой.
– Где ты был?
– Мы в подъезде ночевали. Там тепло было.
Арсений Васильевич встал:
– Володя, так сделаем. Я сейчас к твоим пойду, поговорю с папой. Потом за тобой приду.
Володя опустил голову и что-то прошептал.
– Что?
– Он опять будет меня бить, – прошептал мальчик громче, – не отдавайте меня.