Донатор
Шрифт:
В итоге мы разошлись краями, хозяйка вернула мне часть суммы за квартиру, а я забрал наутро заявление. Пусть у пацана будет шанс стать человеком.
Жильё нашёл в течение дня, помотался конечно на велосипеде, но нашёл. За 7 000 пожилая чета согласились пустить меня на постой. Большой дом с двухскатной крышей находился на окраине городе, ну окраина здесь – понятие относительное. На моих колёсах здесь всё близко. А тут совсем тихо, частный сектор, много зелени и река неподалёку. Старики сдают половину дома с отдельным входом.
– Раньше дочь с мужем жила, потом уехали в Москву, а мы со старухой тут остались.
Меня провели по будущим покоям. Две небольших спальни и зала. Есть кухня с газовой плитой. Удобства в доме имеются, не ну лице, как я опасался. Правда санузел крохотный, унитаз и душевая кабинка.
– Готовить можешь на плите, когда станет холодно, я буду печь топить, не замёрзнешь.
В принципе мне понравилось, я дал аванс и поехал за вещами. Ужинал уже на новом месте.
Как знал, что пригодится, взял бутылку водки. Меня пригласили познакомиться, пожилая женщина назвалась тётей Клавой, а её супруг просто Гриша. Я сказал, что не удобно называть его по имени:
– Ну тогда величай Григорий Ильич. Как хочешь.
Тётя Клава пожарила картошки с лесными грибами, а хозяин спустился в погреб и притащил различные соленья.
Мы неплохо посидели, а ещё Сима исполнила мою просьбу не дала мне захмелеть, но оставила небольшой эффект. Очень уж захотелось расслабиться с этими приятными людьми. Меня ещё напоили вкусным чаем с домашним абрикосовым вареньем прошлогоднего урожая.
Пожелав им спокойной ночи вышел во двор, у меня свой вход с левой стороны дома. Это крепкое ещё строение, но ему годков под сто двадцать, не меньше. Ну, если верить конечно Григорию Ильичу.
От нового места чуть дальше до бассейна, куда я хожу через день. Зато речка совсем рядом и вода тут чище, меньше мути. Можно купаться. А ещё Григорий Ильич держит вёсельную лодку для рыбалки и разрешил мне пользоваться. Странно, никогда в жизни не рыбачил, а вон как ловко закидываю снасти. Будто делал это множество раз. Причём процесс мне понравился, даже если нет клёва. Зато какая вокруг тишина и спокойствие.
– Сынок, ты парень то молодой, отчего девок не приводишь? Мы не против, – это мы сидим за грубо сколоченным столом под навесом. Я принёс пиво, а дед выложил солёную рыбку. Интересное ощущение, солёные волокна вяжут рот, а пощипывающие язык пузырьки пива удивительно компенсируют жажду.
Мы сидим и говорим «за жизнь», как выразился собеседник. Оказывается, он всю жизнь проработал на шахте, где-то на Украине. Рубал уголёк, послушать пожилого хозяина очень интересно. А вот тётя Клава отработала нянечкой в детском саду почти 50 лет. Это что-то среднее между воспитательницей и санитаркой.
– Жизнь мы прожили трудную, но дружную. Ни разу с Клавой я не поругался, так вместе и дожили до преклонных лет. Дочка у нас поздняя, раньше бог не давал, потом подарил такое счастье. Клаве уже за сорок было, врачи говорили, что нужен аборт. А мы рискнули, вот Катерина и выросла. Отучилась во Владимире, вышла за муж. Полтора года жили у нас, в твоём крыле. Я специально дом перестроил на две семьи. Думали, что будут жить с нами и дадут внучат понянчить.
Тут Григорий Ильич пригорюнился, потом отхлебнул пивка и продолжил:
– С зятем у нас сразу не заладилось. Тёмный он какой-то, не любил он Катьку по-настоящему. Так-то она девка видная
Пожилой человек опять задумался, а я не стал его тревожить, пошёл к себе.
Для оформления вида на жительства я выехал в Москву на встречу со Светланой. Она приняла весь пакет документов, – думаю, дорогой Амадео, в течение месяца подадим на гражданство. Я сразу подаю твои документы в миграционный отдел МВД. Это займёт от силы дней сорок. Так что готовься принимать присягу.
За эти месяцы я скопил небольшую сумму. В месяц зарабатывал до 120 000 рублей, налоги пока платить некому, поэтому вывожу пока на счёт своей Ассоциации. Оттуда напрямую снимать наличные невозможно, а вот тратить на, якобы представительские расходы, вполне.
Осень в Суздале мягкая, как у нас. В конце сентября зарядили дожди и температура упала до 10–13 градусов. Для меня очень даже комфортная. Вот только слякоть и сыпящий дождь сделал затруднённым езду на велосипеде. Приходиться перемещаться пешочком под зонтом в непромокаемой обуви. Девушки, к сожалению, перешли на более закрытую одежду. Но отдельные красотки в лёгких плащах заставляют оборачиваться. С Ларисой мы больше не встречались, мне не понравилось её агрессивное поведение озабоченной самки. Я так и вижу себя под её каблучком. Хожу в магазин за молоком и выношу в старом трико мусор на улицу. Она уже записала меня в свой актив и защищает всеми своими силёнками. Поначалу меня это смешило, а потом стало напрягать. К моему сожалению основная часть юных прелестниц училась в местном учебном заведении и так или иначе знали друг друга. Местных девчонок подходящей комплекции не так много, они по окончанию школы разлетаются в поисках лучшей жизни. Сидеть в нашей деревне не хотят. Конечно есть ещё туристки, то это типичный, быстротечный, курортный роман. Срабатывает этакий комплекс у представительниц слабого пола. На отдыхе можно и не думать о репутации, а также о наблюдательных соседках. Понравившегося парня она увидит от силы пару раза, и никаких следов. Всё шито крыто, многие стесняются своего тела. А тут комплексы слетают, опять-таки потому что встречи кратковременны. Тот же эффект в вагоне поезда, когда люди откровенничают со случайными попутчиками, выдавая свои секреты, о которых даже маме родной не говорили.
Так что суждено мне обращать внимание исключительно на студенток. Вот и сейчас в супермаркете я бреду с тележкой за весьма симпатичной девицей. Среднего роста, стройная шатенка. Выпасла моё внимание и подчёркнуто не торопясь идёт по рядам, давая рассмотреть свою фигурку сзади. А неплохо так, детали конечно скрывает плащ ниже колена, но позволю предположить, что всё на месте. Теперь разворачиваюсь и еду назад, девушка оглянулась и расстроенно поехала дальше. Я же нырнул в следующий проход и теперь уже мы на сближающихся курсах. Цель манёвра – оценка фасада, вдруг она редкостное страшилище. Девица независимо поглядывает на полки с крупами, которые резко её заинтересовали.