Донесители
Шрифт:
– Ага, Алиса, – настаивала Вика, – Всем так весело…
– Где пуля, Принеси-подай? – спросил Ваня.
Робот протянул желтый кусочек металла. Пуля была горячей и Ваня, отдернув руку, уронил пулю на пол.
Робот тут же вернул Донесителю упавшую пулю. Теперь она была холодной. Никто даже не успел заметить, как Принеси-подай отыскал ее и подобрал, а затем остудил.
– Ого, – с восторгом заявил Ваня, – Он опять время растягивал?
– Да, – сказал Стотысяч. – Кстати, если бы робот не обладал своими удивительными возможностями и не поймал пулю, ты бы, Ваня, попал себе в руку.
– Откуда
– Я посчитал направление полета пули, – спокойно ответил крамзанин, – Вот так она вылетела из ствола, ударилась об стену, пошла к потолку, и назад – к тебе в руку.
– Вот видишь, Ваня, – участливо вставила реплику Вика, – стрелять было глупо.
– Ничего страшного, – успокоил всех Стотысяч, – Я бы не допустил беды. И Ваня, прежде всего, показал своим поступком доверие к нам. За доверие – спасибо. Но больше так доверять не стоит. А вдруг я обманул тебя?
– Но ты же не обманул? – развеселился Донеситель.
– Будут и те, которые обманут. Думай, Ваня. Нельзя так легко подвергать себя опасности.
– Расскажите, что за камень свалился нам на крышу? – вспомнила Вика недавний ужас, который все испытали.
– Ах, – махнул рукой Стотысяч, – Это «подарки» с Урума. Бросают в космос камни. Я уже говорил вам – Урум – сложная и хищная планета.
– Кто бросает камни? Зачем бросает? – уточнила Вика.
– На Уруме идет война, – Стотысяч присел на край Викиной кровати, – Два совершенно разных народа вот уже несколько сотен лет не могут поделить власть над третьим народом. Первый воинственный народ – Шрафы. Они напоминают земных обезьян с головами лягушек. Очень нервные, раздражительные существа. С ними невозможно говорить спокойно. Они кричат, машут руками, стремятся ударить. Что не скажи – все их раздражает.
– А если молчать? – уточнила Вика, которая записывала слова Стотысяча в свой блокнот.
– Ну, вот, – развел руками пришелец, – Только молчать с ними и остается.
– Значит, – Вика кивнула головой, – Найти с ними общий язык можно.
– Да, – засмеялся Стотысяч, – Найти с ними полное отсутствие языка – можно. Они много лет назад уничтожили нашего посланника на Урум. Забрали у крамзанина антивес – тот прибор, о котором я говорил. И вот теперь используют чудо нашей научной мысли с удивительной глупостью. Шрафы бросают камни в своих врагов на том же Уруме, но чаще всего глыбы с неимоверной скоростью уносятся в космос. У Шрафов не хватает знаний даже для того, чтобы правильно предугадать, как полетит камень. Ставят антивес под глыбу, какая побольше, хватают камень и – бах!
– Какой ужас! – воскликнула Алиса.
– А второй народ Урума – Цепы. Не подарок, я вам скажу, – продолжил Стотысяч, – Круглые туловища, тонкие ноги – по сорок штук у каждого. Подлый народец.
– А третий народ, из-за которого все дерутся – добрый и хороший? – опять заголосила Алиса, которой тоже хотелось участвовать в беседе.
– Третий народ называется Пфи. Он – никакой. Нет своей речи, нет конечностей для передвижения, нет практически ничего. Есть только души. Пфи – живые растения, если взять земной образ для описания. Это существа, похожие на сдобное тесто. Нет даже постоянной формы тела.
– А зачем же
– Да, – ответил Стотысяч, – Пфи очень нужны и тем и другим для поддержания жизни.
– Они едят Пфи? – испугалась Алиса.
– Нет. Едят и Шрафы и Цепы мясо живности, которая населяет Урум и друг друга. Я не совсем точно выразился. Объясню. Оба этих народа заворачивают в Пфи своих детей, чтобы те не погибли от жары и холода.
– Ого! – Донесители подняли в удивлении брови.
– Да, – продолжил Стотысяч, – Это вам, хорошо, друзья. Люди знают огонь, открыли чудесную силу электричества. Люди построили дома, где всегда есть очаг, теплая еда и питье. На Уруме же всего этого нет. Есть дни и ночи, как на Земле. Днем на Уруме жарче, чем на вашей планете, ночью – холоднее, чем у вас зимой. Воздуха вокруг Урума значительно меньше, чем на Земле. Остывает и прогревается все очень быстро. Но ни Шрафы, ни Цепы не умеют согреть себя. Они не умеют делать одежды, не умеют строить дома или использовать пещеры, как первобытные люди. И вот единственный для них способ сохранить своих детей живыми – завернуть их в Пфи. У Пфи всегда постоянная температура тела, они удивительно мягкие – идеальная пеленки для младенцев.
– Вот это да, – с изумлением произнес Ваня.
– А почему Пфи считается народом, а не животными? – спросила Вика.
– Это глубокий вопрос, – Стотысяч задумался, – У Пфи есть мысли, а точнее грезы. Они живут именно в своих мечтах. Эти мечты всегда светлые – образы и красивые узоры – будто цветной калейдоскоп. Вот, почему они – третий народ Урума. Если бы не Шрафы и Цепы – лежали бы Пфи сотнями лет на одних и тех же местах, питаясь пылью и воздухом. Лежали, и спокойно разглядывали картинки в своих достаточно примитивных мозгах.
– Да, – Вика показала шариковой ручкой на собеседника, – А почему вы не помирите все эти народы?
– Кто должен их мирить? – удивился Стотысяч.
– Вы – крамзане. Привезите им огонь, теплые вещи, научите строить дома, – для Вики все это было очевидным.
– Вот, – крамзанин поднялся с кровати главного Донесителя и указал пальцем на Вику, – Именно поэтому Земля так далеко от других планет, населенных разумными существами. Мы все ломали голову – почему космосу было угодно создать вас именно там.
– Не поняла, – честно ответила Вика.
– Да какой смысл нам помогать Уруму? – Стотысяч был искренне взволнован. – Скажи, Вика, зачем?
– Чтобы у них было хорошо, – Вика захлопала глазами, – Чтобы не погибали от холода малыши.
– Ай, – сказал Стотысяч, – Это причина? Скажи. Какое нам дело до них?
– Я не понимаю, – Вика тоже встала с кровати. – Я отказываюсь понимать. Вы не видите причины помогать тем, кому очень плохо?
– Мы видим только те причины, которые можно доказать математически, – сказал крамзанин, – Мы – умные. Мы – думаем и считаем. Есть смысл помогать – сделаем все возможное. Нет логики – никогда не пойдем на это.