Донный лед
Шрифт:
И тут Зудин уставился на начальника лесхоза, пристально так на него уставился и проникновенным, берущим за душу голосом произнес:
– Дай трактор "Т-40".
Начальник лесхоза обескураженно посмотрел на Зудина и тут уж действительно собрался с мыслями, потому что ответил ясно и понятно:
– Не дам.
Но Зудин и не надеялся на легкий успех. Он только начал скорость набирать:
– Слушай, он у тебя стоит на видном месте, простаивает. Я как мимо еду и вижу его (а он красненький!), так у меня изжога делается.
– Не стоит уже, - радостно сказал
– Ну ладно, убрал, - согласился Зудин, - мне он нужен. Дай!
– Не дам!
– А ты дай!
– А что ты мне дашь?
– А что хочешь. Трубы хочешь?
– Хочу. С вентилями.
– С вентилями нет. Возьми без вентилей.
– Без вентилей мне в ЛенБАМстрое дали.
– А ты возьми еще.
– А мне не нужно.
– Ну, дай так. Мне он позарез...
– Дай "уазик".
Наступила пауза. После паузы Зудин сказал:
– Да ты че, паря, "уазик"! Да он и неисправен! Нет, не могу.
– Ну и я не могу.
– Галина Петровна, - сказал хитрый Зудин, - ну что это за человек?
Галина Петровна пожала мягкими плечами (она была в пуховом свитере). Начальник лесхоза взглянул на нее, Зудин перехватил этот взгляд и, кажется, обнаружил в нем признаки паники. Торопясь закрепить успех, он предложил.
– Слушай, попроси что-нибудь другое!
– Сварка есть? - сдаваясь, спросил начальник лесхоза.
– Какая?
– Электрическая с трансформатором.
– Есть. Дам.
– Ну добро, в понедельник присылай механика за трактором.
– А ты за сваркой.
– По рукам.
Начальник лесхоза подошел к Зудину и, косясь на Галину Петровну, затряс ему руку.
И тут от двери раздался густой, бархатный бас:
– Как пишут в газетах, победила дружба!
– Здрасте, - сказал Зудин, поднимаясь с места.
Управляющий трестом стаскивал с руки изящную кожаную перчатку с белоснежной меховой оторочкой. За его спиной, прислонясь к притолоке, стоял главный инженер, серьезный молодой человек, из тех серьезных молодых людей, что входят в помещение без улыбки.
Управляющий долго возился с зажигалкой - она никак не хотела зажигаться. Это была заграничная зажигалка с газовым баллончиком. Но баллончик был отечественный и к заграничной зажигалке не совсем подходил, и газ, кажется, вытек. Зудин ухмыльнулся и как бы нехотя протянул спички.
– Так будет вернее.
Однако вежливо чиркать спичкой не стал, протянул коробок - и все, зажигайте сами, сам же нахмурился и стал разминать "беломорину". Управляющий поблагодарил кивком, увидев, что у Зудина готова папироса, дал прикурить Зудину, потом прикурил сам.
Потом спросил - не то чтобы грубовато, но и не церемонясь особенно:
– Разговор будет серьезный. Шатров не помешает?
Зудин пожал плечами:
– А че он помешает? У меня секретов нет.
– Добре. Оставайся, Шатров.
Шатров пожал плечами, уселся. Оставаться так оставаться. Начальству видней.
Главный инженер, подумав, тоже сел за длинный, покрытый зеленым сукном стол.
Позвали секретаршу Свету, велели никого в кабинет
Зудину вдруг стало смешно. Это было спасительное ощущение, вместе с ним пришла простая и ясная мысль, которая облекалась в такие примерно слова:
"Пора объясниться и заканчивать эту историю".
И он сказал, широко улыбнувшись и улыбкой этой снимая всякую напряженность:
– Чего тянуть! Приступайте.
Зудин, естественно, ждал, что начнут с пожара или, может быть, с коллективной жалобы, но все-таки, вероятнее всего, с пожара.
А управляющий начал совершенно неожиданно с вечерней школы. Это был плотный, энергичный человек, у которого всегда было красное лицо. То ли от здоровья, то ли, наоборот, от гипертонии, хотя нет - какая гипертония, он и не бюллетенил никогда, - скорей всего, от здоровья. И голос у него был энергичный и властный. И вот этим энергичным голосом задал управляющий свой первый вопрос.
– Ты почему, Зудин, - спросил он недовольно, - учебе молодежи препятствуешь и других руководителей подстрекаешь учебе молодежи препятствовать?
– Это че, - усмехнулся Зудин, - председатель поссовета успел нажаловаться или директор школы?
– Директор школы, мы его как раз из Нижнего подвозили.
– Ну вот, - развел руками Зудин, - его же на моей машине подвозят, и он же на меня и жалуется.
Управляющий, однако, не расположен был к шуткам и заявил, что машина, между прочим, государственная и что учеба молодежи в вечерней школе - это дело тоже государственное, и ему непонятно, с чего это Зудин так веселится.
– Да дело-то простое, - легко объяснил Зудин, - простое дело-то, как апельсин. По положению учащимся положено предоставлять полдня в неделю для занятий. Оплачиваемых. Практически же каждый учащийся получает день в неделю: полдня - за счет производства, полдня - за свой счет. Таким образом, в среднем получается у каждого два неоплаченных дня в месяц. Я лично считаю, что если ты действительно хочешь учиться, получать знания, диплом и так далее, то это не такая уж большая жертва. Потому что полдня в наших условиях, конечно, не получится. Так вот этот самый директор предложил согласовать такое постановление: давать учащимся по свободному дню раз в две недели, а желающим просто прибавить и к отпуску, как отгулы.
– Ну и что? - спросил с интересом управляющий. И добавил, обращаясь к главному инженеру и начальнику подсобного производства: - Логично, а?
Главный инженер никак на это не прореагировал, словно боялся потерять раз и навсегда принятое скорбно-деловое выражение лица. А веселый начальник подсобного производства Шатров поднял брови и развел руками, дескать, не знаю, не знаю...
А Зудин продолжал:
– Сначала многие согласились, и СМП, и ЛенБАМстрой, и телевизионщики "Орбиты"... в общем, все почти что согласились. Ну, а я против выступил.