Донор
Шрифт:
— Он использует свиней?
— Почти наверняка. В последнее время свинья становится, если можно так выразиться, лучшим другом человека. Медицинские журналы полны описаний экспериментов, проводимых на этих животных в области трансплантологии. Их органы по размеру сопоставимы с человеческими, и осталось лишь решить проблему отторжения тканей — в этой области ведется большая работа.
— Но ночью, в больнице «Медик Экосс»!.. — запротестовала Лиза.
— Это меня и беспокоит, — согласился Стивен. — Вот почему я решил посоветоваться с вами. Они обращались со свиньей, как с человеком. Халаты,
— Господи, не думаете же вы, что они планируют использовать…
Разум Данбар тоже восстал против этой мысли, но он не мог отрицать — увиденное вполне объясняло, как получилось, что двум пациентам пересадили чужеродный орган.
— Но для этого наверняка нужно иметь кучу лицензий и разрешений, — сказала Лиза.
— Разумеется. Но иногда люди готовы пойти на нарушение закона.
— Вы думаете, именно это они проделали с Эми? Пересадили ей почку свиньи?
— Это я и хочу выяснить.
— Что вы собираетесь делать?
— Позвоню в Лондон. Но сначала мне нужно вернуться в свой номер, кое-что проверить. Я позвоню вам позже.
По дороге в гостиницу Данбар усиленно размышлял. Он четко представлял, что собирается делать дальше, но боялся даже думать, какие могут быть последствия. Его действия могут задеть чувства людей. Так ли это необходимо? Неужели нельзя обойтись без этого? Входя в свой номер, Стивен уже твердо знал — нельзя. Единственное, что осталось выяснить — насколько технически осуществимо то, что он задумал.
В базе данных «Сай-Мед» он отыскал необходимую информацию. Кеннет Лайнхэм, мальчик, умерший при Шейле Барнс, был кремирован, но Эми Тисдэйл была похоронена на кладбище в Ланкашире. Следовательно, то, о чем Стивен собирался попросить, было осуществимо, но он все медлил, не решаясь поднять телефонную трубку и набрать номер «Сай-Мед».
— Я хочу, чтобы ее эксгумировали.
— Вы хорошо подумали, Данбар? — спросил Фробишер, человек «номер два» в «Сай-Мед», дежуривший на телефоне на случай, если ночью потребуется принять важное решение. — Это серьезная затея. Если мы получим официальное разрешение и проведем эксгумацию тела ребенка, и окажется, что вы ошиблись, нам придется чертовски дорого за это заплатить. Последствия этой ошибки могут серьезно повредить нашему учреждению. Я не уверен, что стоит так рисковать на данном этапе. Единственное основание, которое вы предоставили, это факт, что вы видели, как в больнице проводится вскрытие свиньи.
— Я обдумал все как следует и уверен, что чем скорее мы проведем эксгумацию, тем лучше, — ответил Данбар. — Процедура обязательно должна быть официальной?
— А вот теперь мы действительно оказываемся на опасной территории. Знаете, мы не можем раскапывать могилы направо и налево…
— Я не стал бы просить об этом, если бы не был уверен, что это важно, — сказал Данбар.
Фробишер медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.
— В любом случае, дело вполне может подождать до утра. Я передам ваш запрос мистеру Макмиллану, когда он придет. Сомневаюсь, что он сильно обрадуется, услышав вашу просьбу, но, возможно, вдвоем мы придумаем, как провернуть это дело без шума и пыли. Нет ничего более привлекательного для газетчиков, чем эксгумация
Данбар собирался уже повесить трубку, когда Фробишер вдруг сказал:
— Погодите, тут пришел результат лабораторного исследования радиоактивной пыли, которую вы прислали. Вам сейчас его прочитать?
— Разумеется!
— Лаборатория утверждает, что источником является промышленный изотоп, используемый для тестирования радиационных контейнеров.
— Промышленный? — изумился Данбар. — Не медицинский?
— Отнюдь нет. Круг подозреваемых состоит из четырех компаний, которые применяют такие вещества, не считая, конечно, компании «Амершэм», которая его производит.
— Какая-нибудь из них находится в Глазго?
— Боюсь, что нет. Они вообще находятся не в Шотландии. Ближайшая к вам — это «Бакстерс», расположенная в Тайнсайде. [7]
— Вот черт! — пробормотал Данбар.
ОДИННАДЦАТЬ
— Тебя явно что-то беспокоит, — сказала Кейт, наблюдая, как Сэнди ковыряется в своей тарелке. Он в третий раз переворачивал один и тот же кусок жареного картофеля.
7
Тайнсайд (Tyneside) — конурбация в Великобритании, расположенная вдоль р. Тайн с центром г. Ньюкасл.
— Ну-у-у… — протянул он.
— Расскажи мне, — потребовала Кейт.
— Видишь ли, Аманде вчера было очень плохо. Я был просто в шоке. Я был уверен, что ей станет лучше, а не хуже! Увидеть ее такой…
— Но сегодня ей гораздо лучше! — прервала его Кейт. — И медсестра сказала, что завтра ей будет еще лучше. Вот увидишь! Врачи очень довольны ее реакцией на диализ. Вчера ей было плохо из-за анализов, которые ей делали накануне.
— Но в этих анализах не было необходимости, вот в чем фишка. Аманде уже давно определили иммунологический профиль, он должен быть записан в карточке. Зачем заставлять ее снова испытывать такие страдания?
Кейт покачала головой, словно Сэнди сказал глупость.
— Конечно, ты знаешь об этих вещах гораздо больше, чем я, — протянула она. — Но медсестра сказала, что этот, как его, профиль… В общем, это стандартная процедура.
— Иммунологический профиль. Да, я знаю, но все это уже было сделано раньше. Анализ на группу крови, гистология — все это делается для того, чтобы потом занести в банк данных донорских органов. Зачем снова проводить пункцию костного мозга и причинять нашей девочке такую боль?
Кейт пожала плечами.
— Знаешь, я считаю, что врачи лучше знают, — твердо сказала она.
— Хорошо бы, как бы так, — кисло ответил Сэнди.
— Ну, и кто из нас циник? — улыбнулась Кейт.
— Ладно, — вздохнул Сэнди, немного успокаиваясь, — может быть, мои тревоги и правда безосновательны, но не забывай — я давно работаю в больницах. И знаю, что их нельзя назвать непогрешимыми. Всякое бывает — и путаницы, и ошибки, назначаются ненужные анализы, случаются передозировки. В некотором смысле больницы — это вообще самые опасные места на земле. Скопища инфекции, выдающие себя за оплот гигиены и стерильности.