Донор
Шрифт:
– Дался тебе Компас. Думай о деле. Предстоит выпивка с тремя бабами, виновато сказал Кузьма.
– Может, правда, жахнешь чуток прямо сейчас?
– Ага, там д-девки. Тогда все не так уже и п-плохо.
– Бабы не в твоем вкусе. Толстые и старые, - занудливо твердил Кузя. Лет по сорок. А пить тебе придется одному. У меня опять ночью болело сердце.
– Я тебе т-тысячу раз говорил: н-надо д-делать к-коронарографию.
– Сам-то ты при виде шприца на стенку лезешь.
– П-поезжай в Берлин, Компас оплатит, а я договорюсь: они сделают к-коронарографию и
– Нет!
– Кузьма полез в дорогой портфель и, порывшись, извлек несколько таблеток, закинул в рот и проглотил легко без воды...
– Х-хорошо! Оставим это... З-значит, ты в-везешь меня заниматься л-любовью с м-менеджерами С-светлых П-потемок... В деревне б-бабы в сорок лет глубокие с-старухи, и им этот секс, что тебе - к-кефир натощак...
– Рыжий! Ты сам говорил, что не можешь отказать...
– У Б-бунина в "Т-темных Аллеях" одну такую с-старуху т-траханул однажды фельдшер-постоялец, - вспомнил БД, - и она так втянулась в эту работу, что уже с н-нетерпением п-поджидала его вечерами.
Колхозные барышни были не фонтан, но БД старался, и через час те были готовы подарить им половину потемкинских земель. Трезвый Кузьма восторженно наблюдал за происходящим, огонь еще не зарегистрированного собственника разгорался в его глазах.
– Your fate is sealed!
– произнес сильно пьяный БД, с трудом выговаривая слова.
– You have got everything what you need, guy!
Когда ехали обратно, БД сделал глоток из бутылки, заботливо припасенной Кузьмой, взглянул сквозь темное окно на нищее Подмосковье и уныло сказал:
– Меня п-продолжают и в Риге настойчиво атаковать те п-придурки-бандиты, стараясь затащить в Ростов, чтобы я им наладил т-торговлю донорскими органами, которые они будут д-доставать из здоровых молодых людей. Они чуть не убили меня однажды и п-продолжают старательно и истово охотиться за мной...
– Соглашайся, Рыжий!
– отвечал трезвый Кузьма раздумчиво.
– На твоем месте любой давно согласился и жил бы, удовлетворяя научное любопытство и бытовые потребности, а ты хочешь быть... ты сам не знаешь, чего хочешь, мудила, и казнишь себя за это, и страдаешь в бедности...
– Не могу! М-может, п-потому, что т-трушу...
– продолжал раздражаться БД.
– Сколько вокруг валяется молодых, образованных т-трансплантологов, готовых на все... В Учителевом институте их п-пруд п-пруди...
– Эти уголовникиблядскиевсе едино не отстанут от тебя.
– Т-ты бы с-смог в утреннем вагоне метро, в час п-пик, п-помочиться, п-помахивая п-пенисом на пассажиров? П-почему ты задумался, Кузеван? Н-не знаешь... М-меня хотят заставить с-сделать нечто п-подобное... доводя до состояния к-клинической с-смерти, п-потому что кто-то из чертовых девок внушил им, что там, в Мирозданье, я могу узнать все, что п-пожелаю, и п-про консервацию тоже, и еще в-возвратиться впридачу... Интерес этой п-публики к научным аспектам т-трансплантологии п-переходит все г-границы!
Леня Компас, пятидесятилетний американец, прибыл в Россию, чтобы разбогатеть.Он предложил Кузе принять участие в реализации своего
Суть идеи заключалась в создании сверла: прочного микропропеллера, работающего от внешнего привода. Пропеллер, размещаемый в сосудистом катетере, должен вводиться в систему коронарных артерий больного и высверливать канал в склерозированном сосуде, восстанавливая кровоток. При реализации этой идеи могла бы отпасть надобность в выполнении 30-50% операций аорто-коронарного шунтирования.
Денег у Компаса не было, но он легко убедил Кузьму подписать контракт на проведение научных исследований и создание макетного образца сверла. После истории с подпругой для пениса, Кузьма был очень осторожен, но Компас умел убеждать, и работы начали без денег. Голодная Кузеванова публика, изредка получавшая нищенскую институтскую заплату, стала мастерить сверло сутки напролет.
Через пару месяцев Компас привез первые деньги вместе с компьюторами, телефонами и парой образцов приводов и сверл, изготовленных конкурирующей фирмой в Штатах, первой застолбившей эту идею и уже получившей патент.
– Вы не одиноки, мальчики!
– заметил тогда БД.
– Даже если сделаете эту коронарную жужжалку, авторы идеи подадут в суд и приберут ваши разработки. Надо получить, если не патент, то хотя бы российское авторское свидетельство.
Через полгода Компас взял в рент несколько помещений Кузиного института и создал в них лабораторию. Денег становилось все больше. Появилась дорогая мебель, автомобили-вседорожники...
Кузьма стал получать лошадинную заработную плату, которая в нищей Москве казалось фантастической. Он ликовал и покупал все, что подворачивалось под руку: одежду, телевизоры, видеокамеры, музыкальные центры, электрические пианино, картины, дорогую еду и выпивку. У БД темнело в глазах, когда в свои короткие визитов в Москву он садился вечерами за стол с Кузьмой и Компасом.
Вскоре малогабаритное жилье Кузьмы за Рогожской заставой стало маленьким для Компаса. Кузьма купил дорогую квартиру на Солянке и предоставил в ней работодателю кабинет и спальню. Компас матерел, богатея на глазах, и, отщипывая Кузьме от своего пирога, незаметно превратил того в прислугу.
Однажды после очередной вечеринки, когда вернулся Кузьма, отвозивший Компаса в "Балчуг" - тот теперь предпочитал дорогие гостиничные номера, - БД впервые увидел тоску в глазах друга. Кузьма, жадно отпив водку из горлышка, попросил:
– Something to talk about!
– I don't know what is the reason, but you are run down from your overwork.
– БД догадывался, что происходит с приятелем, но помочь ему ни чем не мог.
– Больше всего мне хочется послатьнахуйего!
– сказал Кузя, поднося опять бутылку ко рту.
– Он совсемзаебалменя! Что делать, Рыжий?!
– Я п-понимаю далеко не все в ваших отношениях... Но, м-может, Библия не п-права и т-тезис "если хочешь п-покончить с собой - живи для д-других" для тебя сегодня особенно актуален. А м-может, ты дал обет не материться в его п-присутствии?