Донор
Шрифт:
Юджин задумалась. Вечный донор – воистину мечта эмпатов. Проект «Сердце» взывал к ностальгическим воспоминаниям о независимости от доноров, которую эмпаты имели на своей почти забытой исторической родине. Дома эмпаты не нуждались в донорском организме «союзника», получая необходимую жизненную энергию – эфталит – из каждого камня, куста или растения, но это было легендой, в которую никто не верил.
История эмпатов была историей завоевания донорских рас. Эмпаты оставались в захваченном мире до последнего донора, после чего начинали вынужденное переселение и новую борьбу за выживание. Одни донорские расы держались долго, другие умирали сразу, едва эмпаты начинали их
И это было личной трагедией Юджин, в которой он никому бы не призналась. Ей нравились люди. Понимая, что ей не исправить положение вещей, она боялась застать конец человечества.
– Я не верю в «Сердце», – подумала она, и только потом поняла, что произнесла слова вслух.
– Закрой глаза, ибо они показывают лишь границы, смотри сердцем и увидишь путь, где умеешь летать, – процитировал Ал строчки из Кодекса. – Впрочем, я сомневаюсь, что у тебя есть сердце, Юджин. Вы военные, словно сморщенный старый орех с окаменевшей скорлупой. Только гремите, а толку никакого.
Юджин промолчала и отвернулась в окно. Может, этот напыщенный дурак Алистер был прав? Она устало прикрыла глаза. Вынужденное бездействие полета отнимало силы быстрее, чем любые тренировки или самые дальние марши по выжженным землям Порога. Эмоции доноров, которые насытившиеся эмпаты-сканеры оставили витать по салону глайдера, делали ее лиричной. Нестерпимо захотелось вернуться в кошмар, ставший ее любимым. Вернуться, чтобы еще раз увидеть последний взгляд Саффилда.
Глава 4. По следам «Сердца»
Пузатое брюхо глайдера плавно скользнуло над крышей окутанного туманом здания, на секунду зависло у смотровой площадки и стало медленно опускаться. Нагретая от долгого перелета машина шипела и выплевывала снопы искр, реагируя на близость дорожных магистралей и силовых экранов химического завода, где находилась седьмая лаборатория Альянса.
Корабль тяжело опустился на посадочную площадку и со свистом заглушил двигатели. Юджин выбралась из кабины последней, удивляясь, что еще не разучилась ходить. Эти двадцать часов перелета она запомнит надолго. Свежий ветер швырнул в лицо горсть пыли и сухих листьев, напомнив, что в Маурконде стояла зима. Несмотря на холод, вдоль всей взлетно-посадочной зоны были расставлены горшки с зелеными саженцами, заботливо укутанные силовыми полями. На одном дереве механизм защитного экрана барахлил, периодически отключаясь, отчего листья на ветвях побурели и опадали. Дерево думало, что наступила осень. Резкий, скрежещущий звук сломанного экрана врывался непрошеным гостем в суровое молчание крыши, напоминая хрипы умирающего.
Их встречали. Следователь Джорд был безликим человеком с тусклыми глазами и незапоминающейся внешностью – таким, каким положено быть менталисту Альянса. Он вяло приветствовал Алистера и ограничился легкими кивками другим эмпатам. На Юджин взгляд Джорда задержался, но тут же ускакал в сторону, словно прошелся по пустому месту. Она не обиделась. Вражда эмпатов и менталистов – лабораторных клонов, созданных из эмпатов, длилась не один год и должна была закончиться не в этом столетии.
Джорд не стал тратить время на разговоры и быстро провел их в павильон, где хранилось «Сердце». Ему не нужны были их мысли и предположения. Все, что требовалось от сканеров – факты, стертые прошлым, которые могли бы привести к разгадке. «Сделайте свою работу и валите к дьяволу», –
Стерильный запах лабораторий, запах пустоты, раздражал Юджин и вызывал стойкое чувство тошноты. Длинные коридоры сменились безликими помещениями, похожими на обычные офисы. При появлении эмпатов-сканеров вышколенные сотрудники даже не оторвали взглядов от световых экранов, но Юджин не нужно было на них смотреть, чтобы понять, чем заняты их ученые головы. Страх рождался мгновенно, вспыхивая, словно химическая реакция в колбе.
Комната, куда привел их Джорд, была небольшой. Пара длинных столов, шкафы, свисающие с потолков лампы – все опечатано и накрыто пленкой.
– Так, ребята, работаем здесь, – распорядился менталист. – Постарайтесь ничего не сломать. У вас час. Здесь режимный объект, больше времени не дают.
– Справимся за десять минут, – хмыкнул Алистер и принялся расхаживать между столов, похожих на гробы, накрытые тканью. Он жмурился, тер виски и хватался за разные поверхности, словно спрашивая у них, что тут произошло. Джорд смотрел на него недовольно, но не вмешивался. Другие сканеры тоже разбрелись по комнате, касаясь мебели и накрытого оборудования. Юджин их понимала. Поймать волну «погружения» было трудно, а иногда не удавалось и вовсе. Поэтому им и давали целый час – Альянсу нужны были любые результаты.
«Пустота с тлетворным запахом смерти», – подумала Юджин, замирая у входа. Она ничего не чувствовала. Некоторым сканерам касание предметов помогало установить связь с прошлым, но только не в ее случае. «Погружение» происходило всегда внезапно. Накрывало с головой, входило без стука и разрешения не спрашивало. Как-то ей пришлось ждать час, чтобы почувствовать «палитру» прошлого, а иногда связь устанавливалась за секунды.
Похоже, другим сканерам тоже не везло. Один, правда, пытался умничать. Юджин знала, как выглядит погрузившийся в прошлое сканер, и понимала, что парень притворяется, пытаясь сохранить репутацию. В отличие от нее гражданским эмпатам-сканерам платили деньги и немалые.
– Это черные сюда лапки запустили, – заявлял он, деловито заглядывая под столы, словно черные еще сидели там, забыв, где выход. – Наследили так, что тошно становится. Чувствуешь, Ал? Это их смрад, только они так воняют.
Юджин фыркнула. Свалить все на черных эмпатов было легче простого. Черные были преступниками, не признающими Кодекс и не пользующимися услугами доноров. Они «пили» всех подряд, охотясь по ночам в разных кварталах Маурконда. Проблема номер два после полукровок. Правда, если с полукровками полиция как-то справлялась, то для участия в облавах на черных обычно приглашали военных. Юджин и сама пару раз гоняла черных по городским улицам. Она хорошо помнила их «палитру» и могла поклясться, что черных в седьмой лаборатории не было.
Алистер уже недовольно поглядывал в ее сторону, безмолвно обвиняя в бездействии, когда она почувствовала тревогу. Это было первым звонком, что сейчас ее накроет волна, и Юджин насторожилась. «Погружение» было хрупким состоянием, и прошлое могло выкинуть ее с такой же легкостью, с какой пустить.
– Контейнер стоял здесь? – хрипло спросила она, показывая на низкую тумбу, накрытую пленкой. Джорд кивнул, удивленно подняв бровь. Мол, как догадалась?
Это было нетрудно. Стол фонил так, что ее проголодавшийся мозг судорожно сжался, пытаясь уклониться от атак хищных галлюцинаций. След «Сердца» был похож на солнце, которое уменьшили в размерах и запихали в тесную комнату – от яркого света гасло все, что попадало в область эмоционального щупа Юджин.