Донор

Даниэль Зеа Рэй

— Ты во всем превзошла своего донора, Сафина. Знай, что я горжусь тобой.

— Спасибо, Элби.

— Расскажи хотя бы, что ты будешь делать?

— Для начала я разыщу Рэйналда Долла. Он сможет мне помочь.

Через тридцать минут мы с Евой на арендованной машине ехали в медицинский центр. Я удивилась, насколько беспрепятственно мы выбрались с корабля. Присутствие Евы в качестве личного телохранителя значительно ослабило всеобщее внимание. Ева повесила на меня столько оружия, что от его массы мои ноги стали настойчиво подгибаться. Дорога заняла более чеса. Огунов было не много, да и умирали они очень быстро.

Найти Рэйналда

Долла не составило никакого труда. Он был в операционной. Конечно, никто не понял, почему я его буквально "оторвала" от стола. Но сам Рэйналд, похоже, сразу осознал, что дело серьезное.

— Сафина, тебе известно, почему способ хранения информации в клоне не нашел применения? — спросил меня учитель, после того, как в течение тридцати минут выслушивал мои признания.

— Я догадываюсь.

— Тогда могу посоветовать тебе только одно — управляемая кома в инкубационной камере. Омывная жидкость повысит шансы на то, что мозг не успеет погибнуть.

— Вы поможете мне?

— Я так понимаю, что именно за этим ты и пришла ко мне?

— Да, Рэйналд.

— Тогда давай поспешим.

— Рэйналд, у меня будет еще одна просьба.

— Говори.

— Если мозг все-таки умрет, не могли бы Вы сохранить тело, чтобы оно выносило ребенка.

— Ты действительно хочешь этого?

— Да. Это единственное, что беспокоит меня сейчас.

— А его отец?

— Если ребенок выживет, Эйдан справится.

— Хорошо, я обещаю тебе это, Сафина.

— Спасибо, Рэйналд. Вы всегда помогали мне, вот и сейчас я не могу обойтись без Вашей помощи.

— Думаю, пора навестить место, где ты появилась на свет.

— Это далеко?

— Нет, прямо под твоими ногами.

— Что?

— Не стоит удивляться Сафина. Подземные лаборатории есть практически под каждым медицинским центром.

— И я родилась здесь?

— Да. И я был тем человеком, который принял тебя в этот Мир.

Глава 29

Я стояла перед учителем в одном нижнем белье. Он был занят прикреплением автономных датчиков к моему телу. Голова, грудь, спина, руки и низ живота были залеплены маленькими, но увесистыми передатчиками.

— Сафина, когда жидкость заполнит камеру, постарайся глубоко выдохнуть, а затем вдохнуть.

— Я смогу не дышать?

— Да. Омывная жидкость попадет в легкие и будет снабжать твое тело кислородом, а увеличенное давление в инкубационной камере повысит оксигенацию твоих тканей, в том числе и головного мозга.

— А можно нормальным языком изъясняться? — спросила Ева.

— Рэйналд говорит, что в этой камере клетки моего мозга смогут дольше оставаться без кислорода. Это увеличит мои шансы на благоприятный исход.

— Спасибо, что перевела, — съязвила Ева.

— Не за что, — усмехнулась я.

Рэйналд продолжал инструктировать меня:

— Только после того, как ты немного адаптируешься, я начну воздействовать на мозг и погружу тебя в кому. Затем, я введу код. Выжившие не воспроизводили записанные данные, поэтому, могу предположить, что ты ничего не вспомнишь. После того, как мы извлечем все данные, я попытаюсь вернуть тебя.

— Если вдруг здесь появятся Дэвин или Эйдан, — предупредила его я, — не позволяйте им вмешиваться и все испортить.

— Я понял, Сафина. Ну, а теперь, залезай в камеру.

Я встала на плоскую черную окружность,

и вокруг меня начала возвышаться прозрачная стена, вырастая откуда-то из пола. Через несколько секунда я уже находилась в замкнутой гигантской колбе. Жидкость хлынула мне в ноги. Она нагнеталась под таким давлением, что едва не сбила меня с ног. Когда камера наполнилась ею, я непроизвольно задержала дыхание. Я знала, что необходимо выдохнуть и вдохнуть, но не могла. Изо рта вырвался маленький пузырек и устремился куда-то вверх. За ним еще один, и еще. Я в ужасе замахала руками, но на меня никто не обратил внимания. Воздух предательски вырывался из моего рта, растворяясь где-то наверху. Я поняла, что больше не могу не дышать. Я забарахталась и попыталась всплыть, но мои движения превратились в хаотичные содрогания на месте. Кто-то ударил в стенку капсулы. Это была Ева. Она что-то пыталась показать мне, но что? Вдох. Она показывала глубокий вдох. Я открыла рот, солоноватая жидкость моментально заполнила его. Я попыталась глотать ее, но она прибывала и прибывала, а испить до дна все я не могла. Я выдохнула и снова вдохнула. Резкая боль сковала тело. Я попыталась еще раз вдохнуть, но не смогла. Легкие уже были заняты, и из этого только и получилось, что конвульсивное движение грудью. Да, я не почувствовала, как воздух врывается ко мне в грудь, но и желания дышать у меня больше не было. Как будто я никогда и не вдыхала кислород.

Понемногу я начала успокаиваться, и подплыв вплотную к стене капсулы, осмотрелась. В этом большом зале было так много инкубаторов, подобных тому, в котором плавала сейчас я. Дэвин и Ева о чем-то оживленно переговаривались. Вдруг Ева оглянулась и замерла. Ее лицо исказила гримаса какого-то непонятного изумления. Я посмотрела туда же, куда и она. Прямо напротив Евы и Долла стояли Эйдан, Дэвин и Спиро. Эйдан был в ярости. Он что-то кричал ей, размахивая лазерным пистолетом. Понять, что он хочет, было не трудно. Я забарабанила по стене камеры руками. Это было довольно тяжело, жидкость сковывала движения, изменяя их траекторию и силу. Но и того, что у меня получилось, оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание Эйдана.

Его глаза. Я отчетливо уловила в них боль. Движением рук я подозвала его к себе. Он колебался. Но все же опустил пистолет и подошел. "Эйдан, я люблю тебя", — выговорила я одними губами и улыбнулась ему. Он прислонился лбом к камере. Я прижала ладони к прозрачной стене и так же, как и он, прислонилась лбом к этой тонкой преграде между нами. Он выронил пистолет и поднял ладони к моим рукам. Я посмотрела в свои любимые глаза и поняла, что он пройдет через все это вместе со мной. Он отстранился, а затем медленно и четко проговорил: "И я люблю тебя". Я снова улыбнулась ему. Теперь я стала абсолютно спокойной. Губы Эйдана вновь зашевелились: "Ты готова?". "Да", — закивала я и показала поднятый вверх первый палец. Эйдан улыбнулся, прислонился к камере и закрыл глаза. Я сделала тоже самое.

Вдруг резкая боль пронзила голову, и я в бесполезной попытке ее заглушить, схватилась за нее. Подобно рыбе в воде, открывающей свой немой рот, я пыталась издать звук своего отчаяния, но он повис где-то в моем сознании, принося новые страдания. Боль постепенно усиливалась, превращаясь в нечто, с чем больше невозможно было жить. Мои судорожные движения в этом маленьком пространстве, заполненном жидкостью, постепенно стали замирать. Тело обмякло, и темнота, что подкрадывалась издалека, наконец, настигла меня…