Донор

Я никогда не была активистом красного креста или кем-то вроде бегущей по первому зову, но когда грустная девушка с работы попросила помощи для своего ребенка, я молча собрала вещи и поехала по указанному адресу. Поразилась потоку людей и контингенту: начиная от хорошо одетых и заканчивая алкоголиками потертого вида. Правда, прежде чем пополнить банк крови, у всех новых берут анализы - это утешало, хотя иногда оказывалось, что проспиртованная кровь

прошла все тесты успешно. Впрочем, не мне решать, а врачам, что годится для переливания, а что нет. Мое спокойствие и равнодушие в этом странном месте даже наводило некоторых сестер на мысль, что я не новичок, и потому пару раз я удостоилась удивленных взглядов, когда сказала, что карточки у меня нет и я здесь впервые.

Я никогда не отличалась крепким здоровьем, но с гемоглобином у меня оказалось все в порядке, и при виде крови я ни разу не падала в обморок в отличие от прочих чувствительных личностей. Так я стала донором, только моя кровь не подходила для девочки со второй отрицательной. Первая положительная, универсальная, но только на крайний случай, а если есть возможность: сдаешь то, что есть, а в банке заменяют тем, что нужно. Часть меня спасет еще чью-то жизнь, а та вторая отрицательная, что дадут ребенку за сданную мной кровь, возможно, спасет жизнь ей.

После центра слегка кружилась голова, и было ощущение легкости, что ли. В голову лезли всякие глупые мысли о том, что в прошлых веках практически все заболевания лечили кровопусканием, и стану ли я от этого здоровее. Потом всплывала какая-то детская гордость, что моральный долг перед обществом выполнен, и вот она я, иду, - тихий неприметный герой. А потом и вовсе все забылось после рекомендованного бокала красного вина. Дни ведь ничем не отличаются для такого человека, как я, который живет в доме на окраине с котом, цветами и слегка чокнутой бабулей. И не спрашивайте, где мои родители: иногда мне кажется, что их никогда и не было. Только бабушка иногда вспомнит о них что-то, да и брякнет, не подумав, а я потом гадаю: было это на самом деле, или она снова фантазирует.

– Как дочка?
– спросила я, перевешиваясь через стол.

– Спасибо тебе огромное, всем вам, все хорошо, слава богу: с тех пор, как выписались из больницы, больше никаких рецидивов.
– Я смотрела на девушку перед собой, на темные круги под ее глазами и худые руки, от которых осталась только кожа да кости. Лена и так никогда не была пампушкой, а теперь и вовсе стала своей тенью.

– Хочешь печенье?
– Спросила я, неловко улыбаясь.

– Нет, спасибо, - покачала она головой и вернулась к работе.

– Съешь, когда захочешь, - я все-таки положила ей на краешек стола горку печенья. Если она не начнет есть, тогда переливание скоро понадобится ей самой.

– Да, как там у вас дела? Все хорошо?
– Встряла проходившая мимо начальница с сумасшедшей укладкой на голове и в замысловатой блузе. Она не ездила сдавать кровь, она только ахала и охала, когда в отделе подняли тему, но так ничего и не сделала. Лишь как-то зло посмотрела в мою сторону, когда я ушла на час раньше, чтобы добраться до центра. Я глядела, как улыбается и благодарит ее Лена, и думала, что послала бы на ее месте начальницу ко всем чертям. Хотя, кто знает, возможно, потому у меня так мало друзей, что я посылаю всех каждый раз, когда эта мысль приходит ко мне в голову.

Очнувшись от своих размышлений, я заметила, как начальница озадаченно смотрит на меня, и тут же постаралась стереть

со своего лица ожесточенную ухмылку, сменив ее на что-то более подобающее моменту и общей радушной обстановке. Пусть радуются, в конце концов, все ведь хорошо, кому какое дело, что я не терплю фальши, что любая ложь в интонации и голосе душит меня, гложет, заставляет выворачиваться наизнанку.

– Ты сделала драфт, который я тебе давала вчера?
– нотки в ее голосе больше не были ни любезными, ни доброжелательными, зато теперь она больше была похожа на себя саму. Меня всегда бесило слово драфт, и вообще засорение языка иностранными словами, как будто в русском мало слов, к каждому из которых можно найти еще пару синонимов. А она так любила эти модные слова, что иногда произносила их, даже не понимая смысла. Но да, ее речь и ее внешность составляли некую гармонию: именно из ее губ должны были вылетать такие вещи, как 'драфт'.

– Последняя версия проекта у вас в почте, Виктория, - произнесла я спокойно.

Виктория развернулась на каблуках и, не сказав ни слова, удалилась в свой кабинет.

– Скатертью, - напутствовала я ее тихо, потому что это все, что оставалось мне, серой подчиненной мышке - шептать ей вслед.

Лена обернулась ко мне и понимающе улыбнулась. Да, мы все очень любили нашу Викторию с ее розовыми кофточками и высокими каблуками. Я знала, что скоро ко мне вернется 'драфт' с почерканными предложениями, резкими замечаниями в тех местах, где нормальный человек наоборот оценил бы степень эффективности и поблагодарил за проявленную инициативу. Виктория же поощряла только тех, кто лизал ей зад, а таких в нашей конторе, увы, было немало.

– Как дела?
– спросила я Нину, когда вышла на улицу за угол здания, где кучковались обычно все курильщики. Нет, у меня не было этой вредной привычки, но она была у Нины, и единственное место в нашем здании, где мы могли спокойно поговорить, была курилка.

– Не знаю, - мрачно начала Нина, - я хотела спросить у тебя совета.

– Ну, давай, - хотя я очень сомневалась, что мой совет в амурных делах окажется хоть сколько-нибудь полезным. А сомневаться в том, о чем меня собиралась спросить Нина, не приходилось - все ее вопросы крутились вокруг одной и той же темы в разных вариациях.

– Он не звонил мне вчера, и я весь вечер просидела дома, как дура. Ну, потом, правда, ко мне зашла Танька и мы наколбасились по полной.

– И что?

– Что и что? Он и утром мне не перезвонил, хотя мы договаривались созвониться еще вчера.
– Насупилась Нина.

– Так чего ты ему не позвонила сама?

– А сколько раз я могу ему звонить сама. Получается, я не звоню - и ему ничего не надо. Мне кажется, ему вообще ничего не надо. Никогда ничего не подарит, не предложит - его все устраивает.

– Нин, ну ты сама говорила, что у него такой характер, но он же добрый и спокойный. Может, ты все надумала? И он просто не понимает, что тебя это расстраивает. Скажи ему сама, намекни.

– Он и в покупках не участвует. Я на днях накупила продуктов на последние деньги, приготовила ужин - он пришел, поел и все. И никогда не предложит поучаствовать.

– Так отправь его за продуктами, - удивилась я, вспоминая, как бабушка просит купить молока, сметаны и яиц или еще чего, и я без всяких вопросов приношу ей заказ вечером или в выходной день. Чем больше я слушала все Нинкины рассказы, тем больше убеждалась в том, насколько бабушка лучше всех парней вместе взятых.