Донос мертвеца
Шрифт:
— Ладно, не дам, — поднялся хозяин замка. — Зови его, раз приехал. Только не торопясь. Пусть со стола все вчерашнее уберут и свежее угощение поставят. Мне умыться принесут. И приберут тут все.
Русский келарь по объему превышал дерптского епископа никак не меньше, чем втрое. В двери малого зала он протиснулся бочком, затем сразу приосанился и двинулся вперед, сложив ладони, как на полочке, на животе.
— Дорогой отец Анисим! — широко раскрыв объятия, двинулся навстречу хозяин замка.
Гость от такой нежданной радости попятился и попытался даже епископа
— Здравствуйте, господин епископ.
— Вы проходите к столу, отец Анисим, присаживайтесь. Покушайте с дороги. Какие дела привели вас в наши земли?
— Да дела все те же, — от приглашения присесть гость не отказался, с тяжелым стоном опустившись на стул и поправив края рясы. — По государеву уложению, должны вы на своих землях по одной немецкой марке с каждого человека в год платить в царскую казну, однако же этот год опять никакого серебра от вас не пришло. Обидно сие сильно, и думы нехорошие вызывает. Опять же, недоимки за вами числятся за пятьдесят три года, и никаких поползновений долг сей уменьшить я не вижу.
— Налить вам вина, отец Анисим? — хозяин сделал Инге, переодетой служкой, знак подойти, и она тотчас взялась за кувшин, наполняя бокалы собеседников.
Келарь спорить не стал, вина отпил, внимательно наблюдая за слугой, однако обратился к епископу:
— Посему должен вопрос я вам задать сурово: готовы ли вы долг весь выплатить в исправности? Али желаете гнев государев вызвать, каковой немалый разор в ваши земли может внести?
— Долг я готов выплатить с радостью, — почтительно кивнул епископ, — Однако же в сей момент казна епископская совершенно пуста, и я прошу вас, отец Анисим, дать мне отсрочку еще на один год.
— Крещен ли ты, сын мой? — неожиданно спросил священник Ингу.
Та испуганно шарахнулась, отрицательно закрутила головой.
— Неужели веры в тебе нет, коли от таинства святого отказываешься?
Певица растерялась, испуганно кидая взгляды то на одного священника, то на другого.
— Именем тебя каким кличут? — продолжал напирать гость.
— Простите, отец Анисим, — несколько повысил голос дерптский епископ. — Если мой служка мешает нашему разговору, я его немедленно отошлю.
— Ну что вы, господин епископ, ничуть. И хочу я сказать, что ни о какой отсрочке речи более идти не может, потому как стремления к честному ведению дела я не вижу.
— Что вы, что вы, отец Анисим, — ласково улыбнулся епископ. — Я искренне уважаю вас и государя московского, а потому, услышав месяц назад о его выздоровлении после тяжкого недуга, на радостях все недоимки сервам простил. Думаю, вы слышали про это, дорогой келарь? Храмов православных в моих землях много, на них это облегчение также не сказаться не могло.
— Да, я слышал о деяниях ваших по облегчению гнета на черных людей, — после некоторой паузы признал гость. — Но никак не знал, что связано это с возвращением здоровья государю Ивану Васильевичу.
Тут отец Анисим приподнялся со стула и широко перекрестился.
— Видать,
— Нет, что вы, господин епископ, — пошел на попятную сборщик податей. — Здоровье государя нашего радость общая, и серебром измерить ее нельзя.
Дерптский епископ, пряча улыбку, пригубил вино. Вот как неожиданно вернулся давнишний широкий жест. И если начетник подслушивает под дверью, он наверняка уже упал без чувств от радости и благословляет давешнюю мудрость своего господина.
— Да, смерды ваши, господин епископ, многое хорошее про вас говорят, — продолжил гость. — И батюшки при церквях плохого слова не произносят. По всей Ливонии ересь странная идет, костелы обезумевшие люди громят, на церкви святые руки поднимают. И только здесь словно длань Божия простерта. Это радует нас, очень радует. Однако же и тревога начала проникать в сердца людей православных. Многие из них, мимо дома вашего проходя, слышали звуки странные, словно замок ваш весь дрожал и заговорить пытался. Странно это все, и мысль нехорошую навевает. Как бы не силы диавольские пытались веру вашу испытать и в сердце епископства вашего проникнуть.
— Я так мыслю, — задумчиво кивнул хозяин замка, — что беспокойство ваше излишне. Вера моя крепка, лютеранскую ересь я в епископство Дерптское не пропущу, а Диавол, — епископ даже рассмеялся. — Диавол мне не страшен, это уж несомненно.
— Но готовы ли мне слово дать, что звуки сии бесовского происхождения не имеют?
— Именем Создателя клянусь: звуки эти вполне мирское предназначение имеют и обычным смертным издавались.
— Кем же должен быть муж этот, чтобы замок весь сотрясать?
Хозяин замка от этого вопроса вздрогнул, слегка покосился на Ингу, потом осуждающе покачал головой:
— Кажется, вы хотели о чем-то спросить, отец Анисим? — голос хозяина стал холодным, как свисающие с крыши замка сосульки.
— Да, — печерский келарь понял, что его хитрость раскрыта. — Ведомо стало нам, что вы, господин епископ, завладели девицей, в деревне Каушта Ижорского погоста проживающей, и в замке своем удерживаете.
— Это не так, отец Анисим, — лаконично ответил хозяин дома.
— Готовы ли вы поклясться в этом именем Господа нашего, Иисуса Христа?
— Клянусь Создателем, я не удерживаю в заточении в этом замке ни одной девицы, — перекрестился священник и хладнокровно поцеловал большой нагрудный крест.
— Что же, я верю вам, господин епископ, — тяжело простонал гость и подозвал к себе служку. — Ох, старость, прости Господи.
Он, поднимаясь, всем весом надавил Инге на плечо — да так, что она невольно вскрикнула, потом поклонился:
— Прощайте, господин епископ, — и побрел к дверям.