Дорога домой

Джоансен Айрис

– У меня нет выбора. Или ты, или мистер Бардо. – Она взглянула на него. – Мне это не по душе, Джон. Мне не хочется бежать из собственного дома. Или выступать в роли подсадной утки, когда непонятно, за кем идет охота. Но больше всего мне не нравится, что в мою жизнь так грубо вмешиваются и угрожают жизни моего ребенка. Я иду с тобой, потому что понимаю: сейчас так будет лучше. Мне удалось договориться с профессорами, которые закончат за меня мой курс, пока не родится малыш. Но когда ребенок

родится и я увижу, что с ним все в порядке, я докажу тебе и Бардо, что я не из тех, кем можно запросто манипулировать.

Элизабет не знала, как он примет ее заверение, и удивилась, увидев на его лице смесь гордости и изумления.

– Я ничего другого не ожидал, – и он снова бережно провел пальцем по ее щеке, прежде чем отступить на шаг. – Выключи свет и газ, пока я отведу и усажу Сэма в кузов. Сможет ли твоя подруга Серена позаботиться о нем, пока мы не вернемся за ним?

Элизабет кивнула.

– Что мне брать с собой?

– Только теплое пальто и перчатки. Все, что тебе понадобится, мы купим на месте. – Он поднял собаку на руки. Еще совсем недавно пес был вне себя от гнева, но в руках Джона он совершенно успокоился.

«До чего же он сильный», – подумала Элизабет, открывая дверь Джону. Дог весил не меньше ста фунтов, а Джон нес его словно пушинку.

– Бардо предупредил, что дорога находится под наблюдением.

– Да. За ней велось наблюдение, – бросил он через плечо. – Сейчас нет. Мне пришлось позаботиться об этом человеке, когда Бардо вышел из дома.

– Позаботиться? – недоуменно переспросила Элизабет.

– Убрать его, – нехотя ответил, Джон. – Только на время. Иногда насилия нельзя избежать. Но я не всегда прибегаю к такого рода методам. Поторопись. Нам пора ехать.

* * *

– Господи! Это же настоящий самоубийца, – Элизабет в ужасе смотрела на лыжника, который мчался по склону горы впереди их машины, что ехала по дороге. Одетый в красный лыжный костюм блондин с грацией гиппопотама вилял то в одну сторону, то в другую, пытаясь сохранить равновесие. – Наверное, какой-то новичок. Почему же он пустился по такому опасному склону?

– Потому что сумасшедший дурак, который не может устоять перед соблазном… – Джон замолчал, подогнав пикап к обочине и выключая зажигание. – Оставайся здесь.

Выйдя из машины, он сложил руки рупором и закричал так, что горное эхо подхватило его голос.

– Гунер! Черт тебя побери, я ведь просил тебя быть осторожнее. Что ты вытворяешь? Хочешь сломать себе шею?

Светловолосый мужчина засмеялся и крикнул в ответ:

– Все отлично. Но это оказалось немного труднее, чем на водных лыжах. Падать больнее. Но дай мне недельку, и я стану первоклассным горнолыжником.

–

Дай тебе неделю, так тебя закуют в гипс с ног до головы, – проворчал Джон.

Лыжник несся вдоль дороги, согнувшись в три погибели.

– Разве это хорошо с твоей стороны? Попросил бы меня достойно встретить вас, – засмеялся он в ответ, – и я бы развернулся, чтобы поздороваться с вами. Мешает только одна мелочь.

– И какая же?

– Я не знаю, как надо разворачиваться, – его оглушительный смех нарушил тишину, царившую в этих местах. – Придется вам подождать, пока мы не окажемся в домике.

– Но останавливаться-то ты уже научился?

– Конечно. Это первое, чему я обучился, как только встал на лыжи. Смотри!

Лыжник откинулся на бок, так что лыжи его взлетели вверх, а он сам, ткнувшись головой вперед, зарылся в снег.

Не расшибся ли он? Лыжник не шевелился. Еще секунду назад он летел так стремительно… Элизабет нажала на ручку двери и выпрыгнула на хорошо утрамбованный снег. Скользя, она бросилась через дорогу и взобралась на холм.

Джон, склонившись над человеком в красном костюме, бережно перевернул его на спину.

– Гунер? Ты и впрямь свихнулся! – в голосе Джона послышались грозные нотки. – Что ты вытворяешь? Где ты ушибся?

– С какой стороны оказалось помятым мое чувство гордости? – Лыжник открыл голубые глаза, в которых плясали озорные огоньки. – Кажется, мне придется посидеть на подушках с неделю или две. Но зато все остальное в полном порядке.

– Как обычно, – вздохнул Джон. Их взаимную привязанность нельзя было скрыть под насмешками, которыми они обменивались. – Но ты уверен, что ничего не сломал?

– Абсолютно, – лыжник сел и принялся отстегивать лыжи. – Знаешь, Джон, думаю, мне придется поискать другой способ остановки. Этот, кажется, несколько грубоват и небезопасен. – Его взгляд остановился на Элизабет, которая смотрела на него из-за плеча Джона. – Привет! Я Гунер Нильсен. А ты – Элизабет Рэмзи? – Он с такой дружеской непринужденностью обратился К ней, что и Элизабет не составило труда сразу принять этот товарищеский тон.

Джон повернулся к ней и нахмурился:

– Я же просил тебя оставаться в машине.

– Да, – спокойно ответила Элизабет, – Но я не обязана подчиняться. Как ты мог заметить, я никогда не подчиняюсь приказам. От меня можно добиться большего, если обращаться с вежливой просьбой.

Гунер Нильсен издал звук, похожий то ли на кашель, то ли на сдавленный смешок. Джон взглянул на него, и Гунер тотчас вскинул руки:

– Извини. Не помню, когда в последний раз тебя так вежливо и мягко сажали в лужу. Кажется, это было в тот раз, когда глава комитета…