Дорога орлов
Шрифт:
Тяжелая доска, которой пользовались в качестве моста, лежала неподалеку, но она была слишком тяжела, чтобы девушка могла с ней управиться. Счастливая случайность позволила девушке воспользоваться доской для вчерашнего побега, поскольку кто-то по небрежности оставил ее перекинутой через пропасть и без охраны на несколько минут. Артабан перебросил девушке веревку, которую она привязала к двери. Второй конец веревки держали полдюжины сильных мужчин. Три туранца пересекли бездну, перебирая руками по веревке. Затем они перебросили через пропасть доску для
— Двадцать человек стеречь мост, — отрывисто бросил Артабан. — Остальные со мной.
Морские волки выхватили мечи и последовали за своим капитаном. Артабан быстро вел их за легконогой девушкой. Когда они вошли в замок, откуда-то появился слуга и уставился на них. Прежде чем он успел крикнуть, острый как бритва ятаган Дайуки перерезал ему горло. Отряд устремился в комнату, где десять немых вскочили, хватаясь за кривые сабли. Последовал быстрый, яростный, молчаливый бой — беззвучный, если не считать свиста и звона клинков, да шумных вдохов раненых. Три туранца умерли, остальные ворвались во внутреннюю комнату по телам поверженных чернокожих.
Тейяспа поднялся с подушек. Его глаза сверкали прежним огнем, когда Артабан драматически преклонил колени перед ним и поднял рукоять своего окровавленного ятагана.
— Вот воины, которые вернут тебе трон! — воскликнула Роксана.
— Пойдемте быстрее, пока эти запоросканские собаки не обнаружили нас,
— сказал Артабан.
Он окружил Тейяспу своими людьми. Они быстро пересекли комнаты, внутренний двор, и приблизились к двери. Но звон стали был услышан. Когда туранцы пересекали мост, позади них раздались дикие крики. Через двор метнулась крепкая, мощная фигура, одетая в шелк и сталь, а за ней пятьдесят лучников и мечников в шлемах.
— Глег! — вскричала Роксана.
— Сбросьте вниз доску! — взревел Артабан, перепрыгивая на каменный карниз.
По обе стороны пропасти воины взялись за луки, и в воздухе засвистели тучи стрел, летящих в обоих направлениях. Несколько запоросканцев упало, но упали также двое туранцев, которые нагнулись поднять доску, и Глег бросился через мост. Его серые глаза яростно горели из-под остроконечного шлема. Артабан встретил его грудью. В сверкающем водовороте стали туранский ятаган схлестнулся с клинком Глега, и острое лезвие рассекло мощные мускулы шеи запоросканца. Глег пошатнулся и с диким криком сорвался в пропасть.
В мгновение ока туранцы сбросили вслед за ним мост. С противоположной стороны пропасти запоросканцы разразились яростными воплями и принялись с бешеной быстротой осыпать врагов стрелами. Прежде чем спускающиеся по карнизу туранцы выбрались за пределы досягаемости, еще трое пали и пара воинов была ранена, так сильна была буря стрел, поднятая запоросканцами. Артабан разразился проклятиями по поводу потерь.
— Все, кроме вас шестерых, ступайте вперед и проверьте, свободен ли путь, — приказал он. — Я последую за вами вместе с принцем. Мой лорд, я не мог привести лошадь по этому ущелью, но я велю своим псам сделать для тебя носилки из копий…
— Боги
— Хвала богам! — шепнула Роксана.
Они добрались до водопада. Все, кроме небольшой замыкающей группы, перебрались через поток и выбирались на левый берег, когда на них неожиданно посыпался град стрел. Туча стрел просвистела над водой и обрушилась в их ряды, затем еще одна и еще. Первые из туранцев упали, как пшеница под косой. Остальные с предупредительными криками отпрянули назад.
— Пес! — возопил Артабан, поворачиваясь к Дайуки. — Это твоя работа!
— Я что, приказал своим людям стрелять в меня? — взвизгнул гирканец. Его темное лицо побледнело. — Это какой-то новый враг!
Артабан ринулся по ущелью к своим деморализованным воинам, выкрикивая проклятия. Он знал, что запоросканцы соорудят из чего-нибудь мост через пропасть и бросятся в погоню, так что он окажется меж двух вражеских сил. Он понятия не имел, кто эти новые враги. Будучи в крепости, он слышал крики битвы, а затем будто бы топот копыт, выкрики и звон стали донеслись из долины. Но запертый в этом узком ущелье, которое заглушало звуки, он не мог сказать наверняка.
Туранцы продолжали падать под стрелами невидимого противника. Некоторые выпустили свои стрелы наугад по кустам. Артабан отбросил в сторону их луки с криком:
— Глупцы! Не тратьте стрел на тени! Возьмите сабли и за мной!
С бешенством отчаяния оставшиеся туранцы бросились в заросли. Плащи их развевались, глаза сверкали. Некоторых остановили стрелы, но остальные попрыгали в воду и перебрались на противоположную сторону. Из кустов на том берегу поднялись дикие фигуры, одетые в кольчуги или нагие до пояса.
— Вперед! — взревел могучий голос. — Режьте их, бейте их!
Туранцы издали вопль удивления при виде вилайетских пиратов. Затем враги схлестнулись. Звон и бряцанье стали отражалось эхом от утесов. Первые туранцы, выбравшиеся на высокий берег, упали обратно в воду с расколотыми черепами. Пираты выскочили на берег, чтобы схватиться с врагами вблизи, по пояс в воде, которая вскоре покраснела от крови. Пираты и туранцы наносили удары и отвечали на них, размахивая оружием в слепой ярости схватки. Кровь и пот заливали им глаза.
Дайуки ворвался в гущу битвы, свирепо сверкая глазами. Его дважды изогнутый клинок расколол голову пирата. Затем Винашко бросился на него с голыми руками, пронзительно вопя.
Гирканец отшатнулся, испуганный дикой ненавистью в лице йуэтши, но Винашко схватил Дайуки за шею и впился зубами ему в горло. Он повис на враге, вгрызаясь все глубже и глубже, не обращая внимания на кинжал, который Дайуки всаживал ему в бок. Кровь брызнула из-под его зубов. Оба оступились и упали в поток. Продолжая рвать и терзать друг друга, они были смыты течением вниз. Над водой показывалось то одно лицо, то другое, пока оба не исчезли навсегда.