Дорога в Лефер

Андреев Николай Юрьевич

Эти зверюги в изобилии водились по всему лесу Тройнар, наводя ужас на охотников и лесорубов. При желании взрослый онтокс мог разодрать когтями прочную кольчугу или даже тонкие доспехи. Обычно все разумные существа, если в одиночку встречала монстра, разбегались. Все, но только не орки. Этим они, в принципе, подтверждали отсутствие мозгов, в чём были уверены люди. А ещё вошедшее в легенды бесстрашие, граничившее с глупостью. Последнее, в общем-то, было ещё одним доказательством безмозглости.

– Подходи, карабудюг!

Так орки прозвали онтокса: "карабурдюг" – идеальный враг. Рагмар высоко подпрыгнул, перекувыркнувшись в воздухе, оказавшись за спиной у разъярённого монстра. Онтокс

взревел, громко втянул носом воздух и нанёс удар туда, где за мгновение до этого стоял Рагмар. Раненый человек проснулся от этого рёва и, едва завидев монстра, со всей силы вжался в ствол дерева, надеясь, что зверюга его не заденет. Глупый человек, очень глупый. Онтокс просто сожрал бы его одним ртом, не размениваясь на удары лапами. Наёмник прощался с жизнью, рассматривая картинки из пробегавшего перед его глазами прошлого. Рагмар же воспользовался ошибкой онтокса и рубанул со всей силы топором по спине монстра, отвлекая его внимание. Зверюга развернулась, пытаясь дотянуться до орка зубами и когтями, но Рагмара уже не было на прежнем месте. Зеленокожий ударил топором по левой лапе монстра, чтобы затем отойти назад и вправо, снова уйдя от вражьего броска. Именно так и можно было заставить монстра обнажить уязвимое место – шею, на которой шкура была слишком мягкой. Онтокс снова взревел, встал на задние лапы и резко прыгнул к орку. Рагмар еле успел уйти из-под удара, успев рубануть топором по шее монстра. Зверь стал ещё энергичнее размахивать своими лапами, видимо, надеясь подмять орка. И пока махал, не заметил, как струйка крови потекла по его серой шерсти. Рагмар улыбнулся, ещё раз ударив монстра топором, теперь уже по лапе, перебив её. Онтокс поджал раненую конечность и внезапно принюхался, оскалив морду – кровь уже вовсю текла из раны на шее. Монстр заревел, но в этом рёве уже чувствовалось дыхание смерти: жизнь покидала "идеального врага". Зверь опять прыгнул, и Рагмар уже не успел отпрыгнуть. Онтокс навис над орком, высоко подняв левую лапу для удара, и… застыл, заваливаясь вбок: Рагмар, падая, вытянул вперёд топор, лезвие которого по самую рукоятку ушло в туловище монстра. Рагмар поднялся на ноги и, окинув взглядом тушу поверженного врага, засмеялся. Смеялся он так долго и громко, что наёмник решил, что орк двинулся разумом из-за напряжения и близости смерти. Он ещё более укрепился в своём мнении, когда Рагмар начал дикую орочью пляску вокруг трупа онтокса, при этом напевая что-то на своём языке. Через минуту он остановился, резко припав на колени, и опустил свою голову в низком поклоне, омыв свой топор в крови онтокса. Потом наёмник вспомнил, что у орков разум отсутствует, а значит, лишить его зеленокожий не может. Странно, но это ничуть человека не обрадовало.

– Это пляска удачной охоты, человече, – ухмыльнулся орк, взглянув на изумлённого спутника. – Я благодарю дух зверя за великолепный бой и прошу прощения, что не могу сжечь его труп или съесть.

– А, ну я так и подумал, – человек икнул от неожиданности и теперь ещё сильнее вжался в ствол дерева.

– А теперь спи: дух зверя будет охранять наш покой! – Рагмар вздохнул и улёгся на траву возле дерева. Больше никто не тревожил покой путников.

Утром Рагмар разбудил человека, и они отправились дальше. На этот раз они шли по совершенно "другому" лесу: хвойные деревья если и встречались, то это были лишь старики, ветви которых же давно засохли. Повсюду к небу вздымались берёзы, клёны и дубы. К полудню деревья стали редеть, и в конце концов показалось поле. На многие лиги тянулась земля, ни разу не видевшая плуга. Люди здесь не селились – сказывалась опасная близость орочих племён и лесных зверей, ночью часто выходивших поохотиться вдалеке от своих угодий.

Рагмар чувствовал себя здесь не столь уверенно: теперь впереди шёл человек.

– Человече, у тебя есть имя? – неожиданно спросил орк, когда они проходили мимо небольшого оврага.

– Да, меня зовут Стефан. А что?

– Мне просто

было интересно, кого именно мне стоит проклинать, если мы нарвёмся на конный патруль.

– Тогда зачем же ты идёшь в город? – Стефан был поражён такой нелогичности орка.

– Из рассказов пленников я знаю, что для прохода в ваше племя надо пройти через большую ограду, в воротах которой стоят воины. Так вот, ты скажешь этим воинам, что я тебя спас, и они нас пропустят.

– А что мешает точно так же поступить при встрече с патрулём?

– Конные воины сначала атакуют, а потом уже спрашивают! – со знанием дела произнёс Рагмар. – Ты мне казался умнее!

К сожалению или к счастью, но подобного о своём спасителе наёмник сказать в тот момент не мог.

– И городская охрана от них тоже не особо отличается, уж ты мне поверь, – Стефан продолжил путь.

Вечером они остановились в руинах фермерского дома, который сожгли много лет назад. Разводить костёр Рагмар не стал, и Стефан с орком съели остатки прошлого ужина.

Утром, когда путники вышли к дороге, Стефан резко свернул на запад, и до вечера они шагали через какой-то лес, по пути встретив небольшую стаю волков. Волки, едва завидев Рагмара с окровавленной секирой, скрылись из виду.

– Онтокс наводит страх на всё живое и после смерти, – многозначительно произнёс орк, глядя вслед удаляющимся волкам.

Только глубокой ночью Стефан и Рагмар вышли из чащи и увидели вдали очертания городских стен: они наконец-то добрались до Лефера. Наёмник предложил заночевать у кромки леса, зная, что в город не то что орка, но и самого бургомистра могут не пустить в столь поздний час. Рагмар долго не мог заснуть, думая о завтрашнем дне.

Утром орк смог увидеть и реку, протекавшую через Лефер – то был полноводный Фер, по которому город сообщался с юго-восточным побережьем и посёлками шахтёров в северных горах. По речной глади медленно плыли торговые судна, пришвартовывавшиеся у специальных пристаней, которые спускались с высоких мостов, перекинутых с западного берега на восточный. Но больше всего Рагмара поразили городские стены. Высотой в десять самых рослых зеленокожих, они с лёгкостью могли защитить город и от орочьего набега, и от штурма армий других вольных городов Двенадцатиградья. Стены ещё не успели починить после недавнего штурма войска Мардрима – ближайшего соседа и самого непримиримого конкурента Лефера – и потому в них зияли дыры, а кое-где заметны были пятна сажи.

Стефан и Рагмар уже не побоялись выйти на дорогу и начали медленно подходить к воротам восточной части города, меньшей по площади, чем западная. На воротах, обитых железом, был выгравирован городской герб: рука, державшая меч, чья рукоятка была одновременно и факелом, чьё пламя было направлено вниз. Получалось обоюдоострое оружие: верх её колол, а низ обжигал.

Перед воротами маялись пять воинов в кольчугах и белых плащах с городским гербом. В руках они держали солидного вида алебарды. Едва завидев орка и раненого человека, все они резко поднялись и цепочкой пошли вперёд, готовясь в любой момент нанести удар

– Стоять! – выкрикнул центральный охранник. – Именем Лефера, назовитесь!

– Марк, хватит издеваться над больным человеком, – при звуке голоса охранника лицо Стефана озарила улыбка. – Свои мы, свои!

– Стефан? Живой? – охранник остановился, а потом расхохотался. – Твой же караван перерезали?! Как ты здесь очутился? И вообще: как выжил? И кто этот орк? – остальные стражники хоть и продолжали надвигаться на Рагмара и Стефана, но теперь выражения их лиц были не столь враждебными.

– Вот этот орк мне жизнь и спас! А теперь решил стать пополнением для Гильдии наёмников!

– Это у него кровь на топоре? – задумчиво спросил Марк, разглядывая оружие зеленокогожего.

– Кровь онтокса. Он при мне его убил. А ещё за несколько дней до этого положил пятерых человек.

– О втором можно было и не говорить, – процедил сквозь зубы Рагмар, сжимая рукоятку топора.

– Ладно, я вас пропущу в город, но только в знак дружбы. Если я узнаю, что нелюдь напал на кого-нибудь из горожан, то ты знаешь, что я сделаю, – охранник провёл пальцем по горлу и состроил ужасную рожу.