Дороги товарищей
Шрифт:
— Почему же неприлично? Я не нахожу.
Борис торопливо натянул домашние брюки, из которых он уже вырос, и, протирая глаза, вышел на террасу. Ссориться с Шурочкой ему не хотелось…
Олег ждал его около двери, приплясывая от горячего нетерпения.
— Долго ты спишь, — упрекнул он приятеля.
— Отсыпаюсь, — потягиваясь и поглядывая на нежно-голубое небо, ответил Борис. — Шурка — та страдает бессонницей… Ну да ей простительно: последний экзамен сдает…
Олег с опаской покосился на окно:
— Пройдем в сад?
— Тайна? — следуя за ним, подмигнул Борис. — Что-то ты рано больно…
— Да нет, сестра у тебя вредная… Настоящая злюка!
—
— Кто же сестру свою ругать будет, — глубокомысленно заметил Олег. — Каждый сестру свою любит. Впрочем, ладно, не в этом дело…
Олег остановился между кустов смородины, на которых было еще так много росы, что при каждом неосторожном движении с неподвижных матовых листьев бежали прозрачные ручейки. Даже в тонкое- кружево паутины, застывшее между кустами, нанизался мельчайший водяной бисер.
— Вот… — начал Олег. — Зашел я к тебе вчера вечером, а ты спал… Знаешь, наверное, что в Белые Горки, в спортивные лагеря, выезжают наши ребята из старших классов. Берут с восьмого… А Саша Никитин в этих лагерях будет инструктором работать…
— Говори про дело, — нетерпеливо предложил Борис, уже догадываясь о цели раннего визита приятеля.
— Охота и мне в лагеря поехать.
— Так я и знал! — возмущенно сказал Борис. — Нужно было шляться в такую рань по пустякам. Я спать хочу!
— Я гляжу, ты всю жизнь проспишь, — серьезно заявил Олег. — К тебе днем зайти — не застанешь: забьешься куда-нибудь в сарай и книги про картошку читаешь. А дело у меня, хотя и личное, но важное.
— Чем же я могу тебе помочь? — Борис сочувственно пожал плечами. — Ты для лагерей молод еще…
— Молод! — буркнул Олег, явно не соглашаясь с веским доводом Щукина. Он шмыгнул носом и задумался. Босая нога его, до черноты прокаленная солнцем, взрывала мягкую землю грядки. В резких движениях ее почувствовалась некоторая неуверенность.
— Понятно, молод, — примирительно сознался Олег. — Но выход есть.
Борис насторожился.
— Попроси Никитина, чтобы он взял меня.
Олег поглядел на Щукина в упор.
Борис засмеялся.
— Ишь ты! Хитрец!
— Что, не хочешь?
Голос Олега утратил напускную твердость. Борис уловил в нем испуг. С любопытством взглянув на мальчишку, который нетерпеливо ждал ответа, он понял, что отказать ему было бы стыдно.
— Ты уверен, что Никитин меня послушает? — подумав, спросил Щукин.
— Обязательно послушает! — с жаром воскликнул Олег. — Это же Саша Никитин! Он меня знает, будь покоен. Один раз в начале апреля, кажется, он даже паснул мне на тренировке мяч и крикнул: «Бей в угол!» А когда я не промазал, сказал: «Молодец!» Мы с ним минут пять пасовались, пока меня с поля не выгнали. Да если бы меня раньше перевели из школы Макаренко в вашу, я бы давно в чемпионах ходил! Тебе же очень просто оказать мне услугу, — возбужденно продолжал он. — Немного погодя пойдем с тобой на стадион… Кстати, ведь в десять часов школьная спартакиада начинается… Ух, красота! Ну, встретим Сашу… Ты, как знакомый, поздороваешься с ним, ну поговоришь о чем-нибудь… То да се. А потом скажешь: вот мой сосед… — Олег ткнул себя пальцем в грудь. — Хороший парень, между прочим. Хочет в Белые Горки поехать. Возьми его: он выносливый, боксом занимается, футболист. Пусть, мол, поучится у тебя, не велика беда, что только в седьмой класс перешел. Вот и все! А, Борис?
— Ты дипломат, — усмехнулся Щукин.
— Ну, согласен?
— Ладно уж… Взял на абордаж.
— Красота! — обрадовался Олег. — Значит, условились? А теперь мне еще в одно
Когда же улеглась и замерла листва ягодника, потревоженного Олегом, и наступила та особая, утренняя тишина, которая обычно бывает сразу же после восхода солнца, Борис с хрустом развел руки и зевнул так сладко и так громко, что от звука его голоса, казалось, качнулся темно-изумрудный, с капельками росы листок смородины. Тонкая, увенчанная звездочкой малиновых лепестков травинка под ногами Бориса, то ли помятая Подгайным, то ли поникшая под тяжестью влаги, вдруг вздрогнула и приподнялась. Борис присел на корточки. Травинка медленно расправляла свой упругий стебелек, а за ней так же медленно и упрямо тянулся вверх голубой, осыпанный мельчайшими водяными бусинками цветок… Листок смородины опять беспокойно дрогнул, хотя Борис сидел неподвижно. Капля росы, блестевшая на краю листка, заколебалась и, не оставив следа, скатилась на землю, сверкнув голубоватой искоркой. Тотчас же около ног Бориса быстро мелькнул яркий луч солнца, пронзил лист смородины, заблестел в слезинках росы и разостлался по саду веселой багровой полоской. Через несколько минут солнце осветило весь сад…
Борис засмеялся, окропил росой лицо, легонько ударил по нему веткой смородины и пошел к крыльцу напрямик по высокой, ало поблескивающей траве…
МАЛЕНЬКАЯ ТАЙНА
Олег не любил окольных путей. Он признавал только прямые дороги, которые быстрее приводят к цели. Поэтому Борис Щукин впервые в своей жизни проник на территорию стадиона через тайную лазейку в глухой стене, выходящей в парк. Сначала он колебался, стыдливо озираясь по сторонам, но Олег довольно-таки убедительно обосновал выгоды неприметной лазейки:
— Удобно, быстро и совершенно честно. Вход-то ведь все равно бесплатный.
И Борис полез в дыру.
Но когда Олег опять предложил Борису прямой путь — через непролазную низкорослую аллею акаций, тот решительно возразил.
Аллея тянулась вдоль восточной стены стадиона, преграждая путь к центральному полю. Чтобы попасть на трибуны, нужно было обогнуть ее. Так казалось Борису. Но Олег был иного мнения. План его был гениально прост. В десяти шагах, склоняясь над акациями, росли из одного корня две старые уродливые черемухи. Согнутые в дугу, они напоминали арку. Вскарабкаться на них и прыгнуть вниз по ту сторону акаций, по мнению Олега, не составляло никакого труда. Прекрасно понимал это и Борис. Но он ни на минуту не забывал, что на целых три года старше Олега. Кроме того, ему показалось, что за акациями кто-то разговаривает. Борис даже уловил девичий смех. И тогда-то Борис возразил.
— Знаешь, неудобно по деревьям лазить, еще нарвемся на кого-нибудь, — сказал он, прислушиваясь к голосам и смеху. — Аллеи все равно выходят на баскетбольные площадки, пройдемся.
— Вот еще! — буркнул Олег. — Зачем топать в обход, когда здесь — прыг и там. Да в этих местах и нет никого. Я стадион давно изучил, будь покоен: с детства ио «заборному билету» проходил. Оглянусь — никого нет, взбираюсь на дерево и с ветки на ту сторону прыгаю. Красота!
— Пожалуйста, не толкай меня… — мягко начал Борис, но Олег, сопя и шмыгая носом, уже проворно взбирался по стволу черемухи вверх. Беспомощно оглянувшись по сторонам, Борис неодобрительно покачал головой и полез вслед за Олегом.