Дороги товарищей
Шрифт:
— Ур-ра! — закричал Олег, миновав колючие верхушки акаций. — Измаил взят! А ну, карабкайся смелее, Борис! Красота!
Тут он взглянул вниз и увидел у себя под ногами знакомых девчонок — Женю Румянцеву и Людмилу Лапчинскую. От неожиданности Олег присвистнул и замер на месте.
— Что ж ты, прыгай, — предложила ему Людмила, — Да не убейся.
— Еще чего не хватало, — пренебрежительно протянул Олег и с чувством превосходства взглянул на подруг. — Не впервые. Отбегите, а то ненароком зашибу.
Он ловко прыгнул на песок дорожки
Увидев Людмилу, Борис густо покраснел и, бросив на Олега укоризненный взгляд, камнем свалился вниз.
— Осторожней! — вскричала Людмила, невольно рванувшись к Борису. — Ушиблись?
— Н-ничего, — пробормотал Борис и торопливо вскочил с песка. — Прошу прощения…
— Тоже физкультурой занимаешься, Боря? — подмигнув Щукину, засмеялась Женя.
Сконфуженный Борис молча развел руками.
— Ну, пошли! — нетерпеливо крикнул Олег, махнув приятелю рукой. «Нечего даром время терять!» — означал его категорический жест.
Борис еще раз развел руками, кротко улыбнулся и быстро догнал Олега.
— Отчего же вы к нам не заходите, Борис? — крикнула вслед ему Людмила.
— 3-зайду, — заикаясь, ответил Борис куда-то в сторону.
Полтора года назад, во время новогоднего шахматного турнира, ученик школы имени Макаренко Всеволод Лапчинский, чемпион города по шахматам, проиграл Борису Щукину единственную партию. В тот же вечер он пригласил его к себе домой, чтобы «поиграть спокойно» с сильным противником. Тогда-то и познакомился Борис с сестрой Всеволода Людмилой, которая была старше ребят на год. Пока шахматисты не спеша обдумывали очередные ходы, Людмила молча сидела неподалеку и, как заметил Борис, внимательно, с любопытством разглядывала его. Борис проигрывал партию за партией, чувствуя, что «спокойно поиграть» не удастся.
— Да ты что? — недоумевал Всеволод. — Где твоя гибкая тактика? Тебя словно подменили!
Людмила встала, улыбнулась и вышла.
— А ну… — Борис смешал на доске фигуры. — Давай сначала!
И выиграл у Всеволода на двадцать восьмом ходу.
— А-а! — воскликнул Всеволод, оглянувшись и не заметив сестры. — Вон в чем дело! Молодец Борис! Почему же ты не выступаешь в турнирах? Играешь ты, поверь мне, не ниже как по первому разряду.
— Человек должен иметь только одну страсть, — скромно ответил Борис. — Я увлекаюсь ботаникой и агрономией.
Провожая Щукина, Всеволод просил его заходить. Борис не отказался, но про себя подумал, что еще раз зайти к Лапчинским вряд ли решится. Он ощущал какое-то боязливое волнение в присутствии этой красивой девушки, внимательные взгляды ее делали Бориса беспомощным. Играя с Лапчинским, он проклинал себя за то, что согласился идти с ним, и давал себе слово, что «больше никогда не позволит себе этой глупости». И в то же время ему хотелось снова встретиться с девушкой, любоваться ее высоким лбом и любопытными глазами. Он несколько раз отправлялся в Спартаковский поселок,
Вскоре семья Щукиных переменила квартиру и поселилась напротив Лапчинских. Борису теперь приходилось часто встречаться на улице с Людмилой. И каждый раз он ощущал какой-то сладкий толчок в сердце, но от застенчивости принимал круто независимый вид и старался смотреть в сторону.
Неловкость его положения усиливалась тем, что Шурочка очень быстро подружилась с Людмилой и часто приглашала ее к себе. В такое время Борис обычно отсиживался в саду или уходил на кухню.
— Борька, что ты, как бука, прячешься от Люси? — недовольно выговаривала брату Шурочка. — Вот еще бирюк! В лесу будто вырос. Мне даже стыдно за тебя. Люся же смеется над тобой.
— Смеется? Не понимаю, что тут смешного…
Борис обиженно поджимал губы.
«Смеется надо мной, — спрятавшись где-нибудь на сеновале, думал он. — Ну, конечно! Как ей над моей робостью не смеяться? Отчего я такой трус родился? Быть бы мне смельчаком да красавцем, как Костик Павловский!»
В мечтах на сеновале Борис все чаще и чаще по-дружески разговаривал с Людмилой на самые разнообразные темы.
Такова была та маленькая тайна, о которой еще не знал Олег.
Удаляясь от девушек, Борис шел крупным широким шагом. Олег трусил около него рысцой.
— Эх, подвел ты меня! — с досадой сказал Борис. — Тем более, что все равно второй ряд аллеи обходить придется.
— А мы в дырку! Здесь дырки есть!
— И не надейся! Теперь они подумают, что я по деревьям и по заборам лазаю. Нехорошо!
Олег понял, что Борис не на шутку взволнован.
— Ну, не сердись, — виновато попросил он, забегая вперед. — Женька сама такая, что через забор не постесняется. А Людмила — девчонка хорошая. Она, видимо, с твоей сестрой дружит?
— Да, дружит…
— То-то все глядит в ваш сад.
— Как? — не понял Щукин.
— Пошли быстрее! — крикнул Олег, подпрыгивая, чтобы взглянуть через высокий кустарник на трибуны.
— Как глядит? — переспросил Борис.
— А так! Стоит у калитки и смотрит через улицу. Я один раз мимо шел, она — стоит. Ты как раз на сеновале книгу читал. Она говорит… Ой, Борис, соревнования начинаются! Давай напрямик, через кусты!
— Что говорит? — упорно допытывался взволнованный Борис.
— Ну, спрашивает у меня: интересно, что он читает?
— Что ты ответил?
— Ой, Борис, опоздаем к началу!
— Ну, говори! Не опоздаем!
— Я говорю: пошла бы да посмотрела, чего же ты у незаинтересованного лица спрашиваешь. Я сейчас через кусты! — решительно воскликнул Олег, потеряв терпение.
— Да подожди ты! Расскажи до конца! Это меня интересует.
— Ну, я говорю, по моим соображениям, «Три мушкетера» Дюма или «Приключения Тома Сойера» Марка Твена. Вот дырка, лезем!
Олег, встав на четвереньки, исчез в кустах.