Дорогие девушки
Шрифт:
Плетнев пожал плечами.
— Просто не хотел серьезно тебя травмировать. Если захочешь, могу показать пару приемов.
— Как-нибудь потом, — сказал Турецкий, повернулся и направился в спальню собирать вещи жены.
Выпроводив Плетнева из квартиры с чемоданом Ирининых вещей, Турецкий прошел к бару и достал недопитую бутылку водки. Настроение было паршивое. А собственно, каким оно еще должно быть?
Александр Борисович наполнил стакан наполовину, подержал
Александр Борисович поставил стакан на стол. Тронул пальцем губу и поморщился. Потом вынул из пачки сигарету и закурил. Вкус у сигареты был резиновый. Турецкого едва не стошнило. Левая рука помаленьку разрабатывалась. Сустав и кость были целы, опухоль почти сошла, но нерв еще пульсировал.
Все-таки Плетнев мастер своего дела, даром что бывший спецназовец. Дымя сигаретой, Александр Борисович вспомнил первый день знакомства с Плетневым. Тогда это был молодой, угрюмый человек с осунувшимся лицом и пустыми глазами. Человек, прошедший через страшное горе, потерявший жену и отомстивший ее убийцам.
В свое время Турецкому пришлось упечь парня в «психушку», чтобы спасти его от пожизненного заключения. Потом он помог Плетневу начать новую жизнь, а Меркулов нашел для него работу. И вот чем это кончилось. Впрочем… может, не стоит нагнетать? Плетнев парень честный, он не стал бы врать. И они действительно дружны с Ириной.
Ладно. Что сделано, то сделано. И хватит об этом думать.
Турецкий протянул руку к бутылке, когда вдруг услышал, как где-то в прихожей запел телефон. Звонок был чужой, незнакомый.
Александр Борисович поднялся со стула и нехотя побрел в прихожую. Телефон лежал на полу, издавая рулады и мерцая голубоватым светом.
Турецкий поднял телефон и взглянул на окошечко дисплея.
ЛЮДА ШИЛОВА
Несколько секунд Александр Борисович раздумывал — брать, не брать. Взял.
— Алло, Антон? — услышал он в трубке хрипловатый голос Шиловой.
«Она к нему по имени», — подумал Александр Борисович и усмехнулся. В голосе Шиловой ему послышалась теплота близкого человека. Когда успели?
— Нет, Людмила, не Антон, — сказал Александр Борисович. — Это его коллега Турецкий.
— Ой, извините. — Шилова, видимо, слегка растерялась. — А я думала, что звоню Антону на мобильник.
— Так и есть. Просто он позабыл трубку у меня дома. Что-то случилось?
— Да.
— Я вас слушаю.
— Даже не знаю, как сказать… Дело в том, что… Черт, боюсь, что вы примите меня за сумасшедшую.
— На счет этого можете не волноваться.
— Правда? Спасибо. Тогда я скажу. Час назад я видела Марину Соловьеву.
Турецкий подумал, что ослышался.
— Простите? Мне показалось, что вы сказали…
— Я сказала, что видела Марину Соловьеву, — повторила Шилова
«Без головы?» — хотел было спросить Турецкий, но вовремя сдержался.
— Где видели? Как она?
— Жива и здорова. А видела я ее на шоссе недалеко от Химок.
— Вы с ней говорили?
— Нет. Я проехала мимо.
— Но почему?
— Я… — Шилова замялась. — Боюсь, это прозвучит как бред. Во-первых, у меня не было полной уверенности, что это она. А во-вторых… Вы точно не считаете меня сумасшедшей?
Александр Борисович улыбнулся.
— Абсолютно. На своем веку я перевидал много сумасшедших женщин, вы не похожи ни на одну из них.
— Ну, хорошо, — облегченно проговорила Шилова. — Тогда я, пожалуй, скажу. Дело в том, что Марина стояла не одна. С ней было еще несколько девушек. Таких… ну, знаете… которые обычно…
И вновь она запнулась, не зная, как договорить. И вновь Александр Борисович пришел ей на помощь.
— Вы хотите сказать, что Марина Соловьева стояла в толпе проституток? — деловито уточнил Турецкий.
Шилова хмыкнула в трубку.
— Как ни странно, да. Именно это я и хотела сказать. И сама она была одета… так же, как они. Безобразно, безвкусно.
— Она и раньше так одевалась?
— Что вы! У Марины было безупречное чувство стиля. Мы с ней много раз ходили по магазинам — она всегда помогала мне выбирать одежду. И не разу не ошиблась. Уверяю вас, я не стану носить всякую дрянь.
— Это хороший довод. Дайте мне подумать секунду.
Турецкий помолчал, обдумывая все услышанное. Потом сказал:
— А теперь еще раз, но отвечайте только на мои вопросы, хорошо?
— Хорошо.
— Первый вопрос: вы все же не уверены, что это была Марина, так?
— Уверена на девяносто девять процентов, — отрезала Людмила.
— Она вас заметила?
— Нет. Она смотрела в другую сторону.
— Беседовала с «товарками»? — уточнил Александр Борисович.
— Да.
Турецкий подумал и спросил:
— Она хорошо выглядела?
— Ужасно! Один макияж чего стоил!
— Я уже понял, что макияж ужасен. Она выглядела здоровой?
— Абсолютно. Стояла, разговаривала с этими… девушками. Улыбалась, смеялась. В общем, вела себя так, будто всю жизнь стояла на шоссе в толпе шлюх. Нашла себе подружек!
Шилова нервно хихикнула.
— Еще вопрос: как вы сами все это объясните?
— Я? — И снова слух Александра Борисовича покоробил неприятный смешок. — А как я могу это объяснить? Да никак не могу! Хотя… Может быть, ее похитили цыгане, подмешали ей что-нибудь или сделали укол… У нее отшибло память. А может быть, она сама сошла с ума. Такое ведь тоже случается. Знакомый одного моего знакомого распродал имущество, выбросил паспорт и ушел в секту. Теперь бродит по Москве с посохом и просит милостыню.